Подарок
Шрифт:
Подъехав к дому, Дел взглянул на темные окна — на секунду у него мелькнула надежда, что все это просто кошмар. Но дома было по-прежнему пусто и холодно.
Машинально открыл холодильник — его ждала целая тарелка пирожков. Она оставила ему ужин.
Он не стал ничего разогревать, просто взял один пирожок и с трудом заставил себя проглотить его, не почувствовав вкуса. Покормил рыбок. Подошел к кровати, посмотрел на нее, забрал подушку и лег на диване.
Выключая свет, он протянул руку, погладил тигренка и сказал,
— Мы найдем ее, обязательно найдем.
В эту ночь Дел почти не спал — все время мерещились шаги на лестнице, крик на улице. И он так и не сказал Томми про письмо — правильно ли это? Но ведь Томми когда-то был полицейским. Только под утро, так и не решив, как же быть, Дел забылся на полчаса, но снова проснулся от шума шагов.
В конце концов, почувствовав, что все равно не заснет, он встал, побрился и оделся в соответствии с указаниями Томми — старые джинсы, клетчатая рубашка, кроссовки. Подумал и взял еще потертую кожаную куртку — ей было уже лет пятнадцать. Перед выходом посмотрел на себя в зеркало и грустно усмехнулся — Карен бы наверняка понравилось, она всегда говорила, что ему идут джинсы.
Взяв в прокате неприметный серый форд, он подъехал к конторе Томми на полчаса раньше срока. Дверь была не заперта, в приемной сидели три девушки — одна за столом секретарши, и две — прямо на столе. Они молча рассматривали какой-то журнал, сосредоточенно склонившись над ним. При виде Дела девушки встрепенулись и одна из них нажала кнопку на телефоне.
— Томми, тут пришел этот... парень Карен. Из динамика донеслось:
— Заходи.
При виде Дела Томми скорчил гримасу, долженствующую выразить восхищение.
— Ну, парень, фигура у тебя — просто смерть девкам. Ты к ним в приемную-то не выходи — зажмут в уголке, не отобьешься.
Дел только махнул рукой. Он уже начал привыкать к этому своеобразному чувству юмора и к дурацкому прозвищу «парень». Кроме того, у него создалось впечатление, что Томми часто говорит свои шуточки и словечки с определенной целью. Иногда, — проверить его реакцию, иногда, — выиграть время и обдумать что-то.
— Я тут после твоего ухода подумал, покопался — чтобы было, с чего начинать — да все глухо. Отец неизвестен, мать два раза сидела за кражу, умерла, когда девочке пятнадцать лет было — пьяная под машину попала. Что ты на это скажешь? Она про семью там, про родню — говорила тебе что-нибудь?
— Ничего, — покачал головой Дел.
— Ладно. У тебя фотография ее есть? Такая, чтоб узнать можно было?
Он кивнул.
— Тогда вот что. Ты поезжай-ка к ней домой, где она жила до тебя. С управляющим поговори. По соседям пройдись, поспрашивай. Если почувствуешь, что кто-то хоть что-то знает, да говорить не хочет, дальше сам не продолжай, сразу мне звони. Кому надо — десятку сунь. Если спросят — говори что, мол, твоя девушка — ты с ней поругался, и вот помириться хочешь, — Томми ухмыльнулся, — на такие любовные истории люди хорошо клюют — я вон своим девкам сказал вкратце, так они теперь
Дел поговорил с управляющим — тот ничего не знал. Обошел всех соседей — сначала на том же этаже, потом этажом выше и ниже. В самой квартире жил какой-то лохматый парень, который никогда не слышал о Карен. Некоторые из соседей ее еще помнили, но не видел в последнее время никто.
Когда он вернулся, Томми вопросительно взглянул на него — Дел молча покачал головой. На диване, со стаканом в руке, сидел Макдермот — тот самый полицейский, к которому он когда-то приревновал Карен.
— Мак, вот это он самый и есть. Налей ему тоже, — потом, уже Делу, — про Мака-то слышал?
— Слышал, — он одной рукой принял стакан все с тем же неизменным виски, а другую, кивнув, протянул Макдермоту.
— Бринк. Можно просто Дел, — усмехнулся, — только хоть ты не зови меня «парень».
— Макдермот — а лучше просто Мак, — полицейский пожал руку и окинул Дела изучающим взглядом.
— Слышь, парень, Мак тут дельную мысль кинул — садись, послушай.
Дел занял кресло напротив Томми, которое уже привык считать своим, а Макдермот вернулся на диван и спросил:
— Кошку свою она, конечно, с собой забрала?
Дел кивнул.
— Она специально не готовилась, чтобы уйти — внезапно сорвалась, — продолжил Мак. — Значит, жилья у нее подготовленного нет. Вот я и думаю, а что если она кошку-то в пансион пристроила, как когда в больнице лежала? Ну, на время, пока определится с жильем. Об этой заразе она всегда заботится больше, чем о себе самой.
Томми неожиданно хохотнул. Мак свирепо взглянул на него и объяснил:
— Я эту кошку тогда в пансион отвозил. Так я ее целый час по квартире ловил, чтобы в клетку запихнуть — она там все перевернула, орала и царапалась, как ненормальная.
— Разучился аресты производить? — съехидничал Томми.
Мак отмахнулся и подытожил:
— В общем, нужно бы пансионы проверить и ветеринарные клиники. Такие, знаешь, не очень дорогие — и не очень дешевые.
Дел подумал, что в этом что-то есть и вопросительно взглянул на Томми.
— Завтра с утра поедешь по пансионам, — кивнул тот, — а сейчас давай вместе подумаем, куда она пойти могла. Родные, друзья, знакомые — все, что знаешь о ней, попытайся вспомнить. Мы с Маком уже часа полтора сидим, голову себе ломаем — да пока ничего путного не надумали.
Выяснилось, что о Карен никто не знал практически ничего. Она никогда не упоминала ни о детстве, ни о родных, ни о друзьях. Только Дел кое-что вспомнил — да и то совсем мелочь.
— Полгода назад, когда мы у «Азалии» встретились, там на улице девушка одна была... проститутка. Карен ее знала — сказала, что они вместе квартиру снимали, когда она только в Нью-Йорк приехала. А потом та колоться начала — и Карен себе другое жилье нашла, вот там, где я сегодня был.
— Как, говоришь, девушку-то звали?