Подарок

Каммингс Мери

Бывало, ей попадались мужчины, которые хотели добиться, чтобы она тоже кончила. Иногда с ними было приятно, иногда — не очень, но она неплохо умела притвориться. А сегодня утром притворяться не пришлось. При мысли об этом по телу Карен пробежала теплая волна.

Она налила себе еще шампанского и допила остатки, с сожалением посмотрев на пустую бутылку. Голова слегка закружилась и она подумала, что Дел действительно хороший, очень хороший — недаром даже Томми его похвалил. И все будет в порядке.

Он

не хотел торопиться, но это получалось плохо, пожалуй, никогда в жизни Дел не брился с такой скоростью. Быстро почистил зубы, быстро принял душ и быстро оделся, натянул на голое тело старые джинсы, в которых обычно ходил дома. Это было удобнее, чем бороться со зловредными трусами, которые цеплялись за все, что могли и путались в ногах, а потом еще терялись.

Выйдя из ванной, он увидел, что Карен сидит на диване с пустым бокалом в руке. На мгновение ему показалось, что это сон, который вот-вот закончится, так хорошо на самом деле не бывает! — но девушка была абсолютно реальной и увидев его, внезапно расхохоталась.

— Ты чего?

Карен махнула рукой и выдохнула сквозь приступ смеха:

— Плейгерл!

— Что?

— Ну, журнал есть такой — «Плейгерл», вроде «Плейбоя», только для женщин. Так там почти все фотографии мужчин — босиком, с мокрыми волосами, без рубашки и в джинсах, вот как ты сейчас. Считается, она хихикнула, что это ужасно сексуально.

— А на самом деле?

— Кому как, — она продолжала смеяться.

— Надеюсь, я смотрюсь не хуже? — Дел отступил на шаг, давая ей возможность сравнить.

— Что ты, намного лучше, у них там такие самодовольные и глупые морды!

Ей было весело — шампанское, бродившее в крови, помогло справиться с тревожными мыслями, и сейчас все казалось забавным, новым и удивительным. И говорила она совершенно искренне — Дел действительно хорошо смотрелся в таком виде. В джинсах, со спадающей на лоб мокрой прядью волос и весело прищуренными глазами он выглядел беззаботным и молодым. Карен мельком подумала, что, когда ему было лет семнадцать, девчонки, наверное, сходили по нему с ума.

— Ты еще не хочешь спать?

— По-моему,ты хочешь... совсем не спать, — ей было абсолютно очевидно, чего именно он хотел.

— Хочу, — кивнул он, — это плохо? — шагнул к ней, поднял с дивана и обнял, прижавшись всем телом — его губы скользнули по ее щеке, нашли смеющийся рот и прильнули к нему. Карен вскинула руки ему на шею — еще и для того, чтобы удержаться на ногах, которые почему-то не очень слушались.

— Это плохо? — снова спросил Дел, на секунду оторвавшись от ее губ.

— Это хорошо, — выдохнула она, — это хорошо...

Он не помнил, как они оказались около кровати — все еще одетые. Он развязал поясок ее халата и спустил его, медленно лаская нежную кожу шеи, груди — все ниже и ниже — Карен задрожала и вцепилась ему в плечи. Выпрямляясь, почувствовал осторожное

прикосновение руки, скользнувшей вдоль пояса джинсов и вопросительно дотронувшейся до ширинки.

— Да, — выдохнул он, — да, милая, — и закрыл глаза.

Весь мир сосредоточился на ощущениях — острых до боли, мучительных, сладких — больше не осталось ничего.

Молния расстегнулась — тонкие пальцы пробежали по его телу, освобождая от одежды, зарылись в волосы, слегка сжали напряженный член — внезапно Дел чуть не вскрикнул, ощутив там ее дыхание и, сразу следом — губы, горячие и нежные. Это было столь нестерпимо-прекрасно, что несколько мгновений он стоял, запрокинув голову, стиснув кулаки и отдавшись этому безумному наслаждению.

Еще несколько секунд, еще чуть-чуть... нет, больше нельзя, все! Открыв глаза, он поднял Карен, поцеловал припухшие губы — от них пахло шампанским и ею и им самим — и медленно опустил на кровать.

Его тело, казалось, сейчас взорвется, член, каменно-твердый и горячий, болезненно пульсировал от ударов бешено бьющегося сердца. Еще немного, совсем немного, всего несколько ее легких прикосновений — и не было бы никакой боли, только блаженство.

Нет... нет — он же хотел показать ей все, на что способен, хотел свести с ума своими ласками, услышать от нее крик наслаждения, почувствовать ее содрогание — и лишь тогда отпустить себя. Только тогда. Но пока что с ума его сводила она — и достаточно успешно. На секунду Делу стало смешно и это помогло ему прийти в себя. Он вытянулся рядом и начал поглаживать ее кончиками пальцев, прижавшись лицом к волосам.

Карен знала, какие сильные у него руки — а сейчас они нежно, еле дотрагиваясь, гладили шею, грудь, обводили соски и снова возвращались выше, в ямочку между плечом и шеей. Чуть повернув голову, она поцеловала ласковые пальцы, пробежавшие по губам, зажмурилась, вытянулась и затаила дыхание, прислушиваясь к тому, что поднималось из глубины ее тела в ответ на эти ласки.

Рука спустилась ниже, зарывшись в пушистый треугольник. Ее тело дернулось, словно стремясь теснее прижаться к чутким пальцам, но они остановились, медленно, почти лениво перебирая волоски и не делая попытки двигаться дальше. Вместо этого пришла очередь губ, которые коснулись щеки, потеребили мочку уха и скользнули на шею.

Он целовал ее грудь, прикусывал соски, перекатывал их во рту — ненадолго вернулся на шею, слегка куснул за плечо и снова потянулся губами к груди. Отодвинулся, взглянул в запрокинутое лицо Карен с плотно зажмуренными глазами — и начал ласкать губами и языком ее живот, продвигаясь с каждым поцелуем чуть ниже.

Пальцы, задремавшие, пригревшись в пушистых волосках, шевельнулись, словно пробуждаясь ото сна — и скользнули глубже, безошибочно находя самые чувствительные места. Как утром, как тогда... — она выгнулась навстречу, широко раздвинув ноги, вытянутые руки сжали простыню.