Подарок
Шрифт:
– Я не знаю... – растерялась женщина. – Это какая-то мистика, я в такое не верю...
– А пропади все пропадом! – разозлилась Ольга. – Одной ведьмой на свете будет меньше! Поднимать руку на детей своего собственного сына – это уже перебор, с какой стороны не посмотреть!
Она уселась на стул и, сосредоточившись, начала вливать в ауру ребенка столько силы, сколько могла в себе зачерпнуть, стараясь смыть черную дрянь вместе с опять появившимся изображением женщины. Не сразу, но ауру удалось очистить. Следующим этапом стала очистка основного канала от черной мерзости, которую Ольга проделала тем же способом.
– Сколько же
Девочка менялась на глазах. От былой грусти не осталось и следа. Она заинтересовалась незнакомой тетей, подползла к ней на четвереньках и попыталась, цепляясь за стенки, подняться на ножки. Из этой попытки ничего не получилось: запутавшись в собственных ногах, малышка упала, но была тут же подхвачена Ольгой, которая посадила ее себе на колени, подобрала лежавший на столике гребень и стала расчесывать ей волосы, говоря на ухо что-то ласковое. Потом была сказка, которую Оленька выслушала с интересом.
– У нее порозовело лицо! – сказала Надя с непонятным выражением посмотрев на Ольгу. – Мне кажется, или ей на самом деле гораздо лучше?
– А вот это мы сейчас проверим! – сказала Ольга.
Она опять подхватила ребенка на руки, отнесла на середину комнаты и поставила на ножки. Потом отошла на несколько шагов и присела на корточки, протянув к девочке руки.
– Ну иди сюда, Солнышко! Только не ползком, а ножками!
Оленька растерянно повернула голову в сторону матери, словно ища у нее поддержки, при этом чуть не упав, но сумела восстановить равновесие. Найдя глазами Ольгу, она увидела ее руки и неуверенно сделала шаг по направлению к ним. Покачнувшись, она поставила вторую ножку и, торопясь, побежала. Ольга сделала ей шаг навстречу и успела подхватить, когда девочка на последнем шаге все-таки запнулась и начала падать.
– Вот мы и пошли! – Ольга начала подбрасывать девочку вверх, ловя ее за талию. – Вот мы какие молодцы, и высоты не боимся!
Подбросив ее последний раз, девушка прижала малышку к груди и вдруг услышала радостный детский смех. Она перевела взгляд со смеющегося ребенка на плачущую мать.
– Я в первый раз слышу ее смех, – рыдала Надежда. – Я эту старую сволочь своими руками задушу!
Девочка услышала, что мама плачет, перестала смеяться и тоже сморщила личико.
– Мне что, тоже с вами заплакать? – растерялась Ольга, глядя на ревущих мать и дочь. – Надя, прекратите немедленно, ребенка довели до слез!
– А как может аукнуться жене нашего банкира твое лечение его внучки? – спросил Игорь, когда они направились по второму адресу. – Как бы Рогожин не получил от него вместо благодарности что-нибудь другое.
– А я знаю? В тех книгах, которые я покупала, об этом было всего несколько строк, да и те я только бегло просмотрела. Ну не верила я тогда в сглазы и проклятия, да и пишут об этом все по-разному. Сходятся только в том, что между проклявшим и проклятым имеется связь. Надеюсь, у других клиентов будут обычные болячки, а то я на эту малышку слишком сильно потратилась. Кто там у нас на очереди?
– На очереди у нас для разнообразия будет мальчик. Дом, где он живет с родителями, совсем рядом, уже, можно сказать, приехали. Ему восемь лет, зовут Антон. Родители...
– Давайте, Виктор, вы мне больше не будете рассказывать всю родословную клиентов? – предложила Ольга. – По крайней мере если эти клиенты
– Хреновая у него болезнь, Ольга. У его матери сахарный диабет, и она его передала сыну по наследству. В возрасте четырех лет у него определили сахарный диабет первого типа. Представляете, как постоянно колоть инсулин такой крохе? Я лично не представляю. И это не лечится.
– А мать?
– С матерью легче, и о ее лечении клиенты почему-то не договаривались. Так что лечить ее заодно с ребенком или нет – это уже на ваше усмотрение.
– Ладно, там посмотрим. Что, уже приехали?
Встретили их на этот раз без особых восторгов, но и недоверия не выказали. На предложение пройти лечение вместе с сыном без дополнительной оплаты его мать отреагировала как-то вяло, неопределенно мотнув головой. Ольга посчитала это знаком согласия и уселась между ними на диване, постаравшись вызвать к ним чувство симпатии. Сделать это оказалось не так легко, поскольку толстяков она недолюбливала, а молодых толстых женщин, которые к тому же раскармливают собственных детей до состояния поросят, вообще терпеть не могла. Помучившись некоторое время, она воспользовалась проверенным приемом: начала вспоминать самые счастливые моменты в жизни и думать об Игоре. Просидев с ними для гарантии с час, Ольга напоследок щедро поделилась с клиентами энергией.
– Может быть хватит на сегодня? – предложил муж. – По-моему, ты уже выложилась.
– Раз обещали, надо съездить. Да, я немного устала, но еще одного ребенка как-нибудь выдержу. Нужно заканчивать с лечением и заняться собой. Все-таки лечить вслепую долго, неудобно и затратно с точки зрения энергии. Мой дед вообще лечил походя, даже не приближаясь к больному, а мне приходится об них тереться. Кто там у нас последним, Виктор?
– Опять мальчишка, но на этот раз постарше. Парню двенадцать лет и фактически он обречен. У него врожденный порок сердца, прогноз по течению болезни неутешительный.
– Лечили?
– Хирургическое вмешательство в его случае неприемлемо, он неоперабелен, а терапия лишь дает отсрочку.
– Что-нибудь еще?
– Ничего больше, кроме отвратительного характера.
– Могу себе представить, – сказала Ольга. – У меня бы на его месте тоже испортился характер.
– Не можете, – криво улыбнулся Виталий. – Этот мальчишка обозлен на весь свет и совершенно неуправляемый. Родители вынуждены были фактически изолировать его от остального мира в своей пятикомнатной квартире. Естественно, это его характер не улучшило. Он может сказать вам что угодно и все что угодно попытаться сделать.
– Ладно, я уже поняла, что горячей любви у меня этот кадр не вызовет. Я уже женщина взрослая и хамство больного ребенка как-нибудь перетерплю. А лечить его попробую не эмоциями, а напрямую. Получится – хорошо, не получится – значит, не судьба.
Открыл им отец клиента.
– Сергей Станиславович, – представился он. – Проходите, пожалуйста. Вам говорили об особенностях моего сына? Мне жутко неудобно, что Рогожин прислал именно вас – молодую девушку.
– Ему не из кого было выбирать, – улыбнулась Ольга. – Я у него такая одна. Я как-нибудь перенесу выходки вашего сына и почти уверена в том, что смогу ему помочь, но у меня будет одно условие, которое для лечения является обязательным. Вы должны где-то на час оставить меня с вашим сыном наедине. Обещаю, что получите его от меня целым и гораздо более здоровым. Принимаете?