Подарок рыжей феи

Крыжановская Елена Владимировна

— И сожрёт все фонарики, — Виола радовалась, что зверюшка осталась жива. Гиацинт сокрушенно цокнул языком.

"Кто их поймёт, этих женщин? Когда выстрелы, дым, люди падают, она стреляет и хоть бы что! А тут мышь эта. Маленькая, мышонок летучий. Глупый до ужаса. Так тронь он эту мышь, Виола бы сразу крик подняла: "Убийца!" А людей, ничего, пожалуйста, "убивай сколько хочешь, милый, я даже помогу и всё равно тебя любить буду". Кошмар!"

Виола видимо разгадала мысли мужа и нежно потёрлась на ходу щекой

о его плечо:

— Она же маленькая…

— Хороший аргумент! — раздражённо ответил Гиацинт. — А если бы она съела всех светлячков? Треснуть её надо было об стенку и не задерживаться там. Где теперь наш маяк?

— А ты смог бы? Об стенку? — лукаво спросила Виола.

Он тихо усмехнулся:

— Конечно, нет.

— Потому что у неё нет оружия? — невинно спросила жена.

Гиацинт иронично поднял бровь:

— Потому что она — маленькая.

— Хороший аргумент! — засмеялась Виола. — А ещё говорят, что любят просто так, не зная за что. Я вот знаю…

— Ну-ну, — прохрипел он, оглядываясь по сторонам. — Стоп! Здесь два хода, почти напротив друг друга. Куда идём?

Действительно, в стене галереи чернело два отверстия: боковое ответвление влево, и чуть дальше по коридору ход вправо.

— А где наш маяк? — сунулся Розанчик.

Они с Джордано проверили оба хода. Светлячки оказались в дальнем, ведущем вправо. Их искры мелькали, то появляясь, то исчезая, и вроде их стало больше. Друзья, прикрыв факел, последовали за ними.

— Ох, чувствую, заведут они нас! — качал головой Розанчик. — Ход-то опускается.

— Здесь ничему нельзя верить, — устало отмахнулся Джордано. — Он сейчас уйдёт вертикально вверх, так что радуйся пока: вниз идти легче.

Но паж не чувствовал особого оптимизма:

— Заведут. Как огоньки на болоте…

Ход, вильнув пару раз, стал ощутимо подниматься и вёл теперь вроде бы в обратную сторону. Это немало беспокоило друзей. Их силы на исходе. Не хватало ещё снова вернуться в пещеру с озером. Но вскоре они поняли, что ход поднимается гораздо дальше, чем шёл спуск и под большим углом.

— Мы перешли на второй этаж, — предположил Джордано, — как по винтовой лестнице в башне.

— Угу, — кивнул Гиацинт. — Похоже. Только не в башне, а в подземелье замка.

Розанчик вздрогнул:

— Слушайте! А вдруг эти катакомбы соединяются с подвалами Сен-Тюлип? Ведь есть же в форте подвалы.

— Есть, — подтвердил Гиацинт. — Неро` говорил, очень глубокие.

Виола сжала его руку:

— А может так быть, что мы выйдем прямо туда?

Он хмуро оглянулся:

— Всё может быть…

Розанчик даже остановился:

— Так ведь тогда мы попадём прямо им в руки! Чёрный Тюльпан будет счастлив!

— Да, он обрадуется, — согласился Гиацинт. — Но я думаю, что его владения отделены от подземных галерей катакомб прочной

железной дверью. И мы не сможем сразу попасть туда, даже если бы захотели.

— Надеюсь! — паж слегка успокоился. — И, надеюсь, в подвалах форта не водятся светлячки?

Джордано полностью поддержал его.

— Будем считать, что не водятся, — постановил Гиацинт. — Так спокойней.

40.

Они шли ещё с полчаса. Если можно назвать ходьбой заплетающееся шаткое ползание "по стеночке".

"Эфедра" мигнув, погасла. Это был последний огарок.

Банка сапожного крема давно опустела и болталась в кармане у Джордано. Ещё возле озера он собирался выбросить ее, но Виола сказала:

— Ты что, если выберемся отсюда, знаешь, какая будет реликвия! Оставь на память.

И плоская жестяная коробочка осталась у них. Зелёная с белой поперечной полосой на крышке, где крупно написано "Эфедра" и нарисована хвойная веточка. Небольшая, с ладошку, а спасала их двое суток, если не считать время сна. И вот теперь, они видели только летящие впереди искры светлячков и, держась за стены, следовали за ними.

Пол и стены пещеры на ощупь были уже не соляными, а каменными. Путь стал ровнее и легче, но двигаться становилось всё труднее. Сильно болела голова, хотелось спать, легкие сжались, каждый вдох давался с хрипом, и жуткая обморочная слабость разливалась по всему телу.

Ахлорофиллия вступила в свои права, темнота и смерть заключили союз против них, бредущих по коридору неизвестно куда, вслед за блуждающими огоньками.

— Как в море, — Гиацинт смотрел на мерцающий вдали маяк из маленьких искр. — Стойте, здесь что-то нет так! — настороженно предупредил он и остановился.

— Я больше не могу, — Джордано опустился на пол и, отчаянно хватая ртом воздух, прислонился к стене.

— Подожди, — капитан отпустил руку Виолы и прошёл несколько шагов вперёд. Снова и снова проводил языком по губам, потом, по морской привычке, поднял вверх палец, проверяя направление ветра. Гиацинт обернулся к друзьям:

— Вставайте, скоро конец.

Розанчик застонал в темноте:

— Конец будет сейчас: я больше не могу двинуться.

— Сможешь, — усмехнулся граф. — Я говорю не о лихорадке, а о конце тоннеля.

— Где?! — послышались восклицания из темноты.

— Розанчик, у тебя спички?

— Да, а что?

— Зажги одну, только закрой огонь рукой.

— Зачем? — вяло удивился паж, тарахтя почти пустой коробкой.

В темноте вспыхнул огонёк, но, метнувшись, сразу погас.

— Я предупреждал, — Гиацинт увидел друзей и приблизился к ним. — Давай ещё одну.

— Всего пару штук осталось, — Розанчик старался зажечь огонь негнущимися пальцами, сведенными судорогой. Наконец, ему это удалось.