Подари мне рай
Шрифт:
Тетя Дафна будет просто убита таким скандалом. Дядя Лоренс придет в ярость. Мора полностью лишится их доверия, ее могут, так сказать, посадить под домашний арест до самого замужества, а замуж выдадут как можно скорее. Исмаил-хана, конечно, прогонят, и Мора больше никогда не увидит ни его, ни бегуму Кушну.
На лестнице раздавались шаги – тяжелая походка мужчин. Женщины немедленно принялись за свои обычные занятия. По приказанию Кушны две служанки уселись рядом с Морой и начали игру в чартрандж. Мора как можно ниже склонила голову над доской, когда в комнату вошли Валид
С любопытством поглядывая на них из-под покрывала, Мора сразу определила, кто из четверых мужчин хозяин дома, по тому, как склонялись перед ним все женщины.
Валид Али оказался намного моложе, чем она ожидала. Он был очень красив. Она предположила, что два других индийца – его дяди или братья, иначе бы их не впустили в занан. Все три мусульманина носили большие бороды и были одеты в великолепные, шитые золотом кафтаны и богатые шальвары. Красивейший изумруд сверкал на изысканном тюрбане Валида Али.
Англичанин вошел последним, и только тогда, когда он вступил в полосу света, Мора его узнала. Шок был такой, словно ей на голову вылили ведро ледяной воды. Глядя на волосы цвета воронова крыла, чисто выбритый подбородок и четкие черты лица, ошибиться было невозможно.
Росс Гамильтон! Что он делает здесь? Ведь он не может быть близким другом Валида Али! Дядя Лоренс говорил, что он живет в Бхунапуре всего несколько месяцев.
С бешено колотящимся сердцем Мора наблюдала за тем, как возле бегумы Кушны полукругом выкладывают подушки. Самая красивая из танцовщиц должна была порадовать гостей своим искусством. Два толстых дядюшки блаженно затягивались кальянами, жевали бетель и созерцали завораживающий танец катхак.
Валид Али уселся, как принято в Индии, скрестив ноги, и усадил на одно колено младшую дочурку. Капитан Гамильтон расположился рядом с хозяином с видом человека, который чувствует себя как дома в благоуханном занане розового оштукатуренного дворца.
Мора по-прежнему сидела в темном уголке в каменной неподвижности. Она не хотела ни единым движением выдать свое присутствие. Если Росс узнает ее и скажет дяде...
Ее с позором отошлют в Англию. Эта перспектива убивала ее. «Господи, сделай так, чтобы он меня не заметил!»
Она не могла знать, что Росс обратил на нее внимание сразу, как вошел. Хорошо знакомый со всеми членами семьи и слугами в занане, он тотчас сообразил, что перед ним новое лицо. Его интерес был в известной мере подстегнут тем, что стройное создание в золототканом наряде поглядывало на него и что создание это было чем-то напугано. Чем или кем? Им самим? Не может быть. Женщины в семье Валида Али давно привыкли к появлению сахибов у них дома.
Когда танец закончился, подали угощение. Мора заметила, что все три мусульманина принимали пищу в присутствии Росса – редкая честь, поскольку обычай запрещает такие вещи. Причем все четверо говорили между собой совершенно свободно, значит, они давно уже знакомы друг с другом. Хинди Росса был совершенен – такой же, как у его собеседников.
Атмосфера в затененной комнате постепенно становилась все более оживленной, даже игривой. Мора ничуть не удивилась, когда два дядюшки
На этом месте размышления Моры были прерваны, и сердце у нее словно подкатило к горлу. Капитан Гамильтон что-то сказал бегуме. Потом направился прямо в тот угол, где притаилась Мора...
Мора наклонила голову и закрыла лицо покрывалом. Она позаботилась даже о том, чтобы Росс не увидел ее пальцы, не такие тонкие и смуглые, как у индийских женщин.
Но Росс не заговорил с ней. Даже не взглянул в ее направлении. Он обратился к той танцовщице, которая развлекала присутствующих своим искусством в начале вечера. Девушка с глазами темными, как терновые ягоды, улыбнулась Россу, и Мора поняла, что эти двое давно знают друг друга.
Вопреки всякой логике, совершенно абсурдно, она пришла в ярость от этой мысли. Так, значит, к ней ездил Росс в тот вечер, когда праздновали день рождения Теренса. Она уверена в этом! Какую ложь он сочинил ей, уезжая из резиденции по направлению к городу? У него, видите ли, масса работы! Ясно, что он покинул вечер только ради того, чтобы развлекаться с этим бесстыжим созданием.
К счастью, пол-лица Моры скрывала вуаль, так что Росс не смог бы увидеть краску гнева, выступившую у нее на щеках. Но глаза у нее пылали, да и голову она невольно вздернула, услышав его беспечный смех в ответ на какую-то шутку девушки.
Это оказалось почти фатальной ошибкой, потому что Росс в ту же секунду повернул голову и посмотрел на Мору. Взгляды их пересеклись, и Росс успел заметить глубокий фиалковый цвет ее глаз, пылающих негодованием.
Мора быстро опустила голову, но было поздно. Она услышала шаги Росса. Его большая тень упала на Мору, когда он наклонился над ней – так близко, что его щека едва не коснулась покрывала на ее лице.
– Если бы сахиба бегума сделала мне любезность и напомнила, где мы с вами встречались раньше...
Он говорил на хинди, и Мора, старательно изменив голос, сообщила ему как можно спокойнее на том же языке, что сахиб ошибся. Она двоюродная сестра бегумы Кушны Дев и только недавно приехала сюда из Раджастхана. Она вела очень уединенную жизнь в доме отца и никогда не встречала фиренги, то есть чужеземцев, до сих пор.
– Прошу вас извинить меня, сахиба. Цвет ваших глаз...
– Моя мать была черкешенкой, – пояснила Мора и назвала тот край, жители которого славились во всей Индии своей белой кожей и синим цветом глаз.