Под защитой камня
Шрифт:
— Я, Даланар, основатель и вождь племени Ланзадонии, основатель очага, в котором родился Джондалар, также выражаю свое согласие на бракосочетание Джондалара, сына моей первой жены, с Эйлой из Девятой Пещеры Зеландонии, пришедшей к нам из племени Мамутои.
Восхищенный взгляд Даланара, которым он окинул Эйлу, был так похож на взгляд Джондалара, что Эйла с трудом сдержала улыбку, чувствуя, как ее женское естество невольно откликнулось на это сходство. Такое уже случалось и раньше. Эйла не только видела, как сильно, несмотря на разницу в возрасте, похожи Даланар и Джондалар, но и сама испытывала к ним сходные чувства. Она все-таки не удержалась и улыбнулась этому пожилому мужчине одной из тех лучезарных
— Я, безусловно, одобряю их союз! — добавил Даланар.
— Кто облечен полномочиями одобрить бракосочетание этой женщины с этим мужчиной? — спросила Зеландони.
— Я, Эйла из Девятой Пещеры Зеландонии, известная ранее как Эйла из племени Мамутои, член Львиного стойбища и дочь очага Мамонта, имею полномочия говорить сама за себя. Это право было дано мне Мамутом, старейшим и самым почитаемым из всех служителей Мут, Великой Матери, а также Талутом и Тули, вождями Львиного стойбища. Отпуская меня в дальнее Путешествие, они дали согласие на мое бракосочетание с Джондаларом из Девятой Пещеры Зеландонии, — сказала Эйла. Именно из-за этого выступления она больше всего нервничала, и долго запоминала и повторяла слова, которые должна была сказать.
— Мамут из очага Мамонта, служитель Великой Матери племени Мамутои, — сказала Зеландони, — предоставил дочери своего очага свободу выбора. Как служительница Великой Матери, я также могу сказать за Мамута. Эйла дала согласие на бракосочетание с Джондаларом, и поэтому ее решение равносильно одобрению Мамута. — Затем, резко повысив голос, чтобы ее услышали все собравшиеся, Зеландони спросила: — Кто выступит защитником этой семьи?
— Я, Джохарран, вождь Девятой Пещеры Зеландонии, выступаю защитником этой семьи и приглашаю Эйлу и Джондалара жить в Девятой Пещере Зеландонии, — сказал старший брат Джондалара. Потом он повернулся и сделал знак собравшимся за ним людям.
— Мы, члены Девятой Пещеры Зеландонии, приветствуем их, — хором сказали они.
Потом Зеландони развела руки в стороны, словно пытаясь вместить в свои объятия всех собравшихся.
— Все Пещеры Зеландонии, — повелительным и торжественным голосом произнесла она, — Джондалар и Эйла решили соединить свои жизни друг с другом. Их брак одобрен, и их новая семья принята в Девятую Пещеру. Что скажете вы все об этом союзе?
Послышался одобрительный гул. Если и были какие-то возражения, то их заглушило общее одобрение. Жрица дождалась, пока утихнет шум, и сказала:
— Дони, Великая Земная Мать, с улыбкой взирает на этот брак. — По ее знаку Эйла и Джондалар соединили руки и протянули их навстречу Верховной Зеландони. Она взяла обычный кожаный ремешок и, обмотав им запястья соединенных рук, завязала узел. По возвращении с испытательного срока они должны будут вернуть этот ремешок целым, не разрезанным, а в обмен смогут получить брачные ожерелья, дары очага Зеландони. Это будет означать, что их союз утвержден, и тогда все остальные тоже смогут дарить подарки.
— Узел завязан. Вы стали мужем и женой. Пусть Дони всегда милостиво взирает на вас. — Молодая пара развернулась лицом к людям, и Зеландони объявила: — И мы приветствуем новую семью Джондалара и Эйлы из Девятой Пещеры Зеландонии.
После чего все участники их бракосочетания, включая Верховную служительницу Великой Земной Матери, отошли в сторону, уступая место следующей парс. Родственники и друзья вернулись в ряды зрителей, а Джондалар и Эйла присоединились к обществу других пар, чьи
Большинство людей с радостью наблюдали за этими избранными парами со связанными запястьями, которые взяли на себя семейные обязательства, но некоторые испытывали совершенно иные чувства. Среди последних выделялась красивая блондинка с очень белой кожей и серыми глазами, которые сейчас казались почти черными. Многие мужчины с одобрением поглядывали на Марону, пока не замечали ее отталкивающего взгляда, но она этого не знала.
Марона уж точно не встретила одобрительной улыбкой союз этой прекрасной пары. Взгляд ее горел чистой ненавистью, когда она смотрела на эту чужеземку и мужчину, который мог бы стать ее мужем. В тот год, когда их пара должна была стать центром всеобщего внимания, он отправился в какое-то Путешествие, бросив ее в затруднительном положении. Хуже того, в тот же год все внимание отвлекла на себя его сводная сестра, заявившаяся на их Летний Сход, эта странная черноволосая красавица, которая теперь собиралась соединиться с самым уродливым человеком, которого только можно себе вообразить. Конечно, она нашла достаточно приличного мужчину и соединилась с ним тем же летом, но ему было далеко до Джондалара, всеобщего любимца, который должен был бы стать ее мужем. Спустя пару лет они оба с удовольствием разрезали брачный узел. Но тот Летний Сход казался Мароне самым ужасным, пока она не дожила до нынешнего года.
В этом году Джондалар наконец вернулся, но привел с собой какую-то редкостную иноземку, которая окружила себя животными и даже осмелилась расхаживать в нижнем мальчиковом белье. И вот теперь их союз одобрен, да вдобавок она уже беременна, Мать уже одарила ее новой жизнью. Все это ужасно несправедливо. И где только она раздобыла такой наряд, выставляющий напоказ ее груди? Марона не раздумывая принарядилась бы так же, если бы первая придумала такой фасончик, но теперь уже никогда не сможет себе этого позволить, даже если все другие женщины будут щеголять в подобных туниках, а они, естественно, будут. "Подождите, придет и мой день, — сказала себе Марона. — Когда-нибудь я сумею удивить их. Однажды он еще пожалеет, они оба пожалеют. И довольно скоро".
Не слишком обрадовался этому союзу и Ларамар, он просто не любил их обоих. Джондалар всегда смотрел на него с презрением, даже употребляя его березовицу, а эта женщина, Эйла, с ее волком, устроила целую историю из-за младшей дочери Тремеды и оказала какое-то удивительное воздействие на Ланогу. С тех пор Ланога стала вдвое реже кормить его. Вместо этого она общается с другими женщинами и носится с Лоралой, словно она ее дочь, а ведь она пока еще даже не женщина, но ее везде принимают. Может, даже она скоро станет вполне привлекательной девушкой, гораздо симпатичнее той старой неряхи, какой стала ее мать. "Я хочу лишь, чтобы эта Эйла держалась подальше от моего дома, — подумал Ларамар и вдруг самодовольно ухмыльнулся, — если только она не хочет поплатиться за свою навязчивость. Интересно, как на нее подействует моя березовица на празднестве Матери? Кто знает? Скоро увидим".
И еще один человек среди зрителей не пожелал бы счастья этой парочке. "Теперь-то меня зовут Мадроман, — думал ученик, — но мне хочется, чтобы они это запомнили, особенно Джондалар. Только поглядите на него, какой самодовольный, вырядился в белую тунику, чтобы покорить всех этих улыбающихся ему новобрачных. Он, конечно, удивился, узнав, что я приобщился к очагу Зеландони. Да, он не ожидал, он даже не думал, что я способен на такое, но я гораздо сообразительнее, чем ему кажется. И я стану Зеландони вопреки этой властной толстухе, которая носится с этой иноземной женщиной, словно она уже Зеландони.