Под защитой камня
Шрифт:
— Удивительно! — сказала Эйла. — Я подумала, что эти мамонты нарисованы на выпуклой поверхности, а на самом деле она вогнутая!
— Они ведь сделаны недавно, правда? Я не помню, чтобы видел их прежде, — заметил Джондалар. — Это твоя работа, Джоконол?
— Нет, но я уверен, что вы познакомитесь с нарисовавшей их женщиной, — ответил художник.
— Все признают ее дарование, — сказала ученица. — Как и дарование Джоконола. Мы очень рады, что наши два художника так талантливы.
— А немного дальше еще несколько небольших изображений, — сказал Джоконол, глядя на Эйлу, — шерстистого
— Наверное, нас уже ждут. По-моему, нам пора возвращаться, — сказала ученица.
На выходе из этого похожего на мамонтовую ротонду помещения внимание Эйлы вдруг привлекла ниша на правой стороне основного коридора. Ее охватило смутное беспокойство. Прежде она уже испытывала такое состояние. Впервые это случилось, когда она делала для мог-уров напиток из особых корней. Иза сказала, что нельзя понапрасну растрачивать их магическую силу, и поэтому ей не разрешили заранее попробовать приготовить этот напиток.
В ту памятную ночь особого торжественного ритуала, старательно разжевав магические корни до состояния кашицы, она продолжила приготовление зелья, чувствуя, как постепенно затуманивается ее сознание. Заметив, что в древнем сосуде осталось немного ритуального снадобья, она допила его, чтобы зря не пропадало. Настоявшееся зелье очень сильно подействовало на нее. В полубредовом состоянии она направилась на свет костров в извилистые глубины пещеры и, обнаружив там Креба и других мог-уров, уже не смогла повернуть обратно.
После той ночи Креб изменился, и в ней также произошли какие-то необратимые перемены. Именно с тех пор ее начали посещать загадочные сновидения, а порой даже во время бодрствования она вдруг впадала в странное состояние, в котором оказывалась в каких-то незнакомых местах, где видела странные вещи и даже предупреждения о грозящей опасности. Они стали более четкими и частыми во время их Путешествия.
И сейчас, пристально глядя на стенную нишу, она внезапно почувствовала, будто видит сквозь эту каменную твердь или видит, что происходит внутри камня. Для нее исчезли все отблески света, освещавшие сводчатую стену, а сама скальная порода стала вдруг мягкой и совершенно черной. И Эйла оказалась внутри страшного непроницаемого пространства, не имевшего входа или выхода. Ослабевшая и опустошенная, она в ужасе брела в этом густом мраке. Потом вдруг появился Волк. Он бежал по лугу, спешил ей навстречу, он стремился найти ее.
— Эйла! Эйла! С тобой все в порядке? — сказал Джондалар.
Глава 18
— Эйла! — громче повторил он.
— Что? О, Джондалар. Я видела Волка, — прищурив глаза, сказала она и тряхнула головой, пытаясь избавиться от головокружения и смутного чувства опасности.
— О чем ты толкуешь, как ты могла видеть Волка? Он не пошел с нами. Помнишь? Ты же оставила его с Фоларой, — возразил Джондалар, на лице его отразились страх и озабоченность.
— Я понимаю, но он был здесь, — сказала она, показывая на стену. — Он пришел за мной, когда я нуждалась в его помощи.
— Он
— Может быть, — сказала Эйла, хотя на самом деле не думала, что его предположение верно.
— Так ты говоришь, что видела Волка прямо на той стене? — спросил Джоконол.
— Не совсем на ней, — сказала Эйла, — но Волк был там.
— Я думаю, нам пора возвращаться, — медленно произнесла ученица, пристально и задумчиво глядя на Эйлу.
— Наконец-то вы пришли, — сказала Зеландони Девятой Пещеры, когда они вернулись в просторный зал. — Надеюсь, вы немного успокоились и подготовились к предстоящему Путешествию? — Она улыбалась, но Эйла отчетливо видела, что эту величественную женщину что-то сильно беспокоит.
После ее оживших воспоминаний о том времени, когда она выпила снадобья, изменившего ее восприятие, и кратковременного видения с Волком Эйла была еще менее склонна пить какие-то зелья и переноситься в зыбкий потусторонний мир; но она понимала, что у нее нет выбора.
— Трудно успокоиться в такой пещере, — заметила Эйла, — и мне страшно пить ритуальный настой, но если ты считаешь, что это необходимо, то я сделаю все, что нужно.
Верховная жрица вновь улыбнулась, и на сей раз ее улыбка была искренней.
— Твоя честность действует ободряюще, Эйла. Конечно, здесь трудно чувствовать себя спокойно. Но именно таково назначение этого места, и ты, вероятно, права насчет этого отвара. Он обладает магической силой. Я хотела объяснить, что после его приема у тебя появятся странные ощущения, далеко не всегда предсказуемые. Его воздействие обычно проходит на следующий день, и я не встречала человека, которому бы оно нанесло вред, но если ты все же боишься, то никто не будет тебя неволить.
Задумчиво нахмурившись, Эйла раздумывала, не отказаться ли ей, она обрадовалась, что ей предоставили право выбора, но теперь отказаться стало еще труднее.
— Если я нужна тебе, то я согласна, — сказала она.
— Я уверена, что твое участие поможет нам, Эйла, — сказала жрица. — И твое также, Джондалар. Но я надеюсь, ты тоже понимаешь, что имеешь право отказаться.
— Ты же знаешь, Зеландони, что общение с миром Духов всегда пугало меня, — сказал Джондалар, — и последние пару дней, копая могилу и исполняя погребальные обязанности, я находился гораздо ближе к следующему миру, чем мне хотелось бы до тех пор, пока Мать не призовет меня туда. Но раз уж я попросил тебя помочь Тонолану, то по меньшей мере должен постараться помочь тебе по мере моих сил. В общем, я был бы рад как можно скорее пройти через это испытание.
— Хорошо, тогда проходите сюда, устраивайтесь на этом кожаном покрывале, и мы начнем, — сказала Верховная служительница Великой Земной Матери.
Когда они сели, молодая ученица налила отвар в чашки. Мельком взглянув на Меджеру, Эйла улыбнулась. Заметив робкую ответную улыбку, она поняла, что эта ученица еще совсем юная девушка. Она выглядела встревоженной и, наверное, впервые принимала участие в такого рода церемонии. Возможно, такой опыт необходим был для воспитания будущих служителей.