Под провокатором
Шрифт:
****
Какую руку сейчас подниму я? В словах Патрика был смысл. А Мел? Мог ли я так поступить с ней? Она не понимала глубины этого вопроса. Но всё же, она просила меня…
Я понимал, что пауза затянулась слишком долго. Все выжидающе смотрели на меня. Ждали моего голоса.
Однако, я принял решение, ещё до того, как переступил порог судебного зала, и ни Мел, ни Патрик на него не повлияли. Руководствовался я совсем иными соображениями…, теми, о которых знал только я. Почти.
Еще раз оглядел толпу, посмотрел на Джошуа, который пристально, не
— Голос Вице-марла, — громко произнес я, поднимая сжатую в кулак руку вверх. — Виновен.
Руку — символизирующую орудие палача.
[1] Верховный джудах — должностное лицо, не подвластное ни единому ведомству повстанческого союза, лицо, участвующее исключительно в высших военных трибуналах. К гражданским судам отношения не имеет. Джудахи — занимаются военным судейством, а Верховный джудах — единственный на весь повстанческий союз регламентирует и выносит решения по казни.
Глава 56. Мобилизация
КЛАУД ДЮБОН
Не могу не признать, суд над Джошуа пощекотал нервишки, и кроме того, оставил неприятный тягучий осадок внутри. Я изначально знал, каков будет мой голос. Все мешканья — были конфликтом простой банальной человечности и долга клятве. А я долгу верен — как никому. Однако, это горькое послевкусие — смыть невозможно. Джошуа был верным напарником и мне, отчасти, было его жаль, он действовал неосознанно, не под своей собственной волей. Когда-то и меня лишили такого выбора, заставив сделать то… от чего мне до сих пор по ночам снятся кошмары.
Особой же специей в этом всем была Мел. Моя Мел, которая верила в меня, доверяла, была убеждена, в том, что я поддержу ее. Она была такой решительной, стояла, гордо задрав голову. Я видел ее такой впервые, в этой девочке столько изменилось за такой короткий период. Она больше не была тем робким воробушком, которым я ее встретил впервые. Передо мной стояла уже женщина, сильная, уверенная в себе. Это был ее триумф. Вернее…, был бы. Скорее всего в ее голове существовали разные сценарии развития ее столь внезапного вторжения в Зал Джудов. И я более чем уверен, ни в одном из прогнозов на исход судебного заседания я не фигурировал так, как сегодня. Я, не то, что не поддержал ее, я был тем — кто свел все ее старания на нет.
Поганое чувство.
Я смотрел на нее в момент, когда вознес свою руку. Она затаила дыхание, я слышал это, а это означало то, что она все же не была уверена в том, какой ответ я дам. Сомневалась. И каким же правым было ее сомнение.
Когда моя рука сжалась в кулак, всем нутром ощутил, что в этот момент так же сжалось ее нежное сердце.
Не приди она на заседание, голосов «за виновность» было бы доминирующее большинство. Мой голос благополучно затерялся бы среди десятков других, не имея какого либо особого значения. Но она смогла переубедить большинство, склонить на свою сторону, добиться, может не перевеса, но равенства в голосах.
И ведь это была ее победа, которая, наконец, подарила бы девочке, прожившей все двадцать лет в золотой клетке — крылья.
Крылья, которые я в ту же секунду обломал, не дав даже ощутить вкус победы.
Я не успел договорить слово «виновен», как она выбежала из Залы Джудов. А мне оставалось лишь смотреть в ее удаляющуюся спину.
Не все бывает в этой жизни так, как хочешь, милая. И справедливость не всегда торжествует. Пора уже усвоить этот урок.
Зал стремительно начал пустеть. Я встал со своего кресла, намереваясь последовать примеру большинства, как почувствовал руку на своем плече. Обернулся.
Пара уставших глаз смотрели на меня. Уставших не от возраста, а от гнета непомерной, бесконечной ноши в виде ответственности, за всех и вся.
Отец крепко сжал руку.
— Ты поступил правильно, сын.
Знал, что Патрик прекрасно понимает, какие я сейчас испытываю чувства. Уверен, он хотел поговорить о том, что у нас с Мел будет ребенок, и о нашей «женитьбе», но осознавал, что я не в том настроении. Я лишь коротко кивнул ему, и направился к выходу. Стоило переступить порог Залы джудов, как меня кто-то окликнул.
— Генерал, генерал Клауд Дюбон, сер!
Я пробежался взглядом по толпе, выделив среди нее взъерошенного молодого солдата, который протискивался через тесные группы людей. Парнишка двигался в моем направлении. Видел я его впервые, но по погонам и знакам принадлежности понял, что он из бункера Елена. Увидев, что я заметил рукой, он интенсивно замахал рукой, дабы привлечь еще большее внимание.
— Слушаю, — громко произнес я, пытаясь пересилить гул голосов и топот ног.
Что-то случилось, нутром чувствовал я.
— Свершилось, мой генерал!
«Свершилось», а не «случилось», и это уже хорошо.
— Говори, рядовой.
— Я Мелман Лерой, из шестого отряда, из…
— Да говори уже, — в нетерпении перебил его я.
— Да сер, простите сер, контрольная консоль искр выдвинулась из Кадмуса сер. Генерал-командующий объявил срочный созыв войск. По шесть дивизионных отря…
Я его уже не слушал и быстрым шагом направился прочь из Залы джудов[1].
____________________
— Генерал, ваш отряд полностью подготовлен. Осталось оснастить оставшиеся два, и мы готовы, — сказал Хельм Йохансон.
У нас планировался перехват центральной консоли управления искрами. Мы решили делать это диверсионными группами. Отрядов будет шесть открытых, шесть под инвизорами, и один мой — блиц отряд. Задача первых — отвлекать врагов в открытую, задача вторых — защищать мой отряд при диверсии. Моя же группа будет атаковать напрямую консоль.
Дальние бункеры не успеют стянуть свои войска к консоли, так что будут вовлечены лишь солдаты ближайших бункеров, и Гипфеля в том числе. Мы вообще были удивлены, что независимый полис Гипфель решил таки принять участие в открытом конфликте.