Под Прикрытием
Шрифт:
Мы вышли из кафе, и мороз сразу защипал щёки. Леон незаметно взял меня за руку, но уже не отпускал.
Каток оказался полон людей: дети с визгом носились, кто-то держался за бортик, а в центре уверенно крутились фигуристы. Над головой мерцали гирлянды, а где-то сбоку продавали глинтвейн и сладкую вату.
— Готова? — спросил он, когда мы надели коньки.
— Нет, но пошли, — ответила я, и он рассмеялся.
На льду я сделала пару неуверенных шагов и тут же вцепилась в его руку.
—
— Пока да… — я подняла на него глаза и почувствовала, как в груди снова стало тепло. — Спасибо, что держишь меня.
— А я и не собираюсь отпускать, — тихо сказал он.
Сначала я ехала медленно, с явной осторожностью, вцепившись в его руку, как в спасательный круг. Леон уверенно вёл меня между катающимися, слегка подтягивая вперёд, если я слишком тормозила.
— Ну что, Сашка , — ухмыльнулся он, глядя на меня сверху вниз. — Похоже, у тебя талант.
— Если под «талантом» ты имеешь в виду умение не падать первые пять минут — то да, — фыркнула я.
Он засмеялся, и от этого у меня внутри стало теплее, чем от любых шарфов и свитеров.
— Давай быстрее, — сказал он, чуть ускоряясь.
— Леон! — я в панике прижалась ближе, и он, кажется, был только рад.
Несколько кругов мы ехали, держась за руки, а потом он вдруг отпустил меня.
— Всё, самостоятельное плавание.
— Ты издеваешься?! — я растерянно замахала руками, пытаясь удержаться на ногах.
— Нет, я верю в тебя, — с притворной серьёзностью ответил он, катясь чуть в стороне.
Я кое-как проехала несколько метров, но какой-то парень, пытавшийся сделать вираж, чуть не задел меня, и я резко увернулась — слишком резко. Ноги предательски разъехались, и я уже поняла, что лечу на лёд, но тут меня поймали.
— Осторожно, — его руки крепко держали меня за талию, а лицо оказалось опасно близко.
Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
— Спасибо… — выдохнула я.
— Думаю, я больше не отпущу, — сказал он тихо, всё ещё не убирая рук.
— Это угроза или обещание? — чуть приподняла бровь я.
— И то, и другое.
Мы снова поехали, уже ближе друг к другу, и он время от времени специально тянул меня к себе, будто проверяя, как я отреагирую. В какой-то момент он резко притормозил, и я налетела на него, врезавшись носом в его шарф.
— Ой, прости… — пробормотала я, но он только ухмыльнулся.
— Поймал, — сказал он, чуть наклонившись.
Я поняла, что он собирается сделать, когда было уже поздно — он коснулся моих губ на секунду, быстро, но так, что у меня перехватило дыхание.
Где-то на заднем плане слышался смех и крики детей, кто-то падал на лёд, кто-то катался парами, но для меня всё исчезло, кроме
— Ну всё, — сказал он, чуть отстраняясь. — Теперь официально — мы катаемся только вместе.
— И падаем только вместе, — добавила я, и он снова засмеялся.
Мы сделали ещё пару кругов, и каждый раз, когда он слегка сжимал мою руку, я ловила себя на мысли, что мне даже не страшно упасть — главное, чтобы он был рядом.
38
На следующий день мы втроём — я, Лера и Дашка — шли к школе, болтая и хохоча. Я как раз рассказывала, как прошло моё первое свидание с Леоном, и подруги оживлённо перебивали, то смеясь, то задавая по сто вопросов сразу.
Я так была увлечена рассказом, что не сразу заметила стоявший у тротуара чёрный «Роллс-Ройс». Машина выглядела так чуждо на фоне облупленного забора и заснеженных луж во дворе школы, что первое мгновение мне показалось — я её придумала. Но сердце болезненно кольнуло: я уже видела этот автомобиль. Однажды. И тот день я бы предпочла вычеркнуть из памяти.
Мои шаги стали медленнее, а смех застрял в горле. Из машины вышел водитель в идеально выглаженном чёрном пальто и, обойдя автомобиль, распахнул заднюю дверь.
Из салона выбрался высокий мужчина. Чёрное пальто, безупречно уложенные волосы, холодный взгляд — и черты лица, в которых невозможно было ошибиться. Он выглядел как Леон, только взрослее, строже и… опаснее.
— Александра, здравствуйте. Я могу с вами поговорить? — его голос был ровным, без тени эмоций, но от этого ещё более пугающим.
— Кто это, Саш? — тихо, почти беззвучно шепнула Лера мне в ухо, но я уже остановилась, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Девочки, идите. Я вас догоню, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Лера с Дашкой переглянулись, но нехотя отошли к дверям школы, явно не слишком довольные тем, что их отстранили от такой «драмы». Лера шла медленно, оборачиваясь через плечо, а Дашка демонстративно вздохнула, мол, «ладно, но потом всё расскажешь».
Я осталась стоять на месте. В животе всё сжалось в тугой, тяжёлый ком, будто кто-то внутри поставил огромный камень.
Мужчина сделал несколько неторопливых шагов вперёд. Высокий, широкоплечий, уверенный. Каждый его шаг был размеренным, как у человека, который привык, что ему никогда не нужно спешить. Его глаза — холодные, стальные, как замёрзшее озеро, в котором можно утонуть, если сделаешь шаг не туда.
Я почувствовала себя не просто школьницей с рюкзаком, а… кем-то слишком маленьким на фоне его тени.
— Не будем тратить время, — произнёс он ровно, почти без интонаций. — Вы — Александра Козловская, верно?