Под Прикрытием

Адам Карина

— Смотри-ка, Злат, — громко протянула Вероника, скользнув взглядом по мне с ног до головы. — Наша Козловская прямо светится.

— Ммм, — протянула Злата, приподнимая бровь. — Интересно, это от новых духов… или от того, что она вчера в кино была не одна?

Я почувствовала, как щёки начинают предательски гореть, но сделала вид, что не поняла. Лера же резко обернулась:

— А вам какое дело? Или у вас свои парни закончились, и теперь вы за чужими следите?

— О, мы просто интересуемся, — сладко улыбнулась Вероника. —

Общественное любопытство.

— Смотри, а то любопытство до любопытных проблем доведёт, — отрезала Даша.

Злата сделала вид, что зевает, и, проходя мимо, бросила:

— Всё равно ненадолго.

Я сжала кулаки в карманах. Не стоит… не давать им удовольствия, сказала я себе, но внутри всё кипело.

— Пойдём, — Лера взяла меня за локоть, увлекая к выходу. — Сегодня у нас дела поважнее.

Мы вышли на улицу, и морозный воздух тут же щёлкнул по щекам, будто пытаясь отрезвить. Снег под ногами хрустел с каждым шагом, а изо рта вырывались облачка пара — мои слишком быстрые, выдох за выдохом, как будто сердце работало вдвое быстрее обычного.

— Серьёзно, — Лера хмурилась, натягивая капюшон. — Они просто обожают портить настроение.

— Да пусть, — пожала я плечами, хотя внутри всё ещё колотилось раздражение. — Им-то что?

— Им скучно, вот и всё, — отрезала она. — У них вся жизнь — это сплетни.

Мы шли вдоль сугробов, когда впереди, у входа в парк, я заметила Влада. Он стоял, руки в карманах, и, заметив нас, кивнул. Но я почти сразу перевела взгляд — и наткнулась на него.

Леон.

Он был чуть в стороне, прислонившись плечом к металлическим перилам. На голове — чёрная шапка, из-под которой выбивались пряди волос, на плечах — тёмная куртка. И этот взгляд… как будто всё вокруг перестало существовать. Он смотрел прямо на меня, не мигая.

— Опаздываете, — сказал он, но уголки губ дрогнули.

— У нас были… разговоры, — Лера произнесла многозначительно, и по её тону я поняла: половину пути она думала не о моих «разговорах», а о том, что рядом стоит Влад.

Он шагнул ко мне.

— Пойдём? — и прежде, чем я успела ответить, его пальцы скользнули в мою ладонь.

Не спрашивая. Не намекая. Просто взял.

Его рука была тёплой, крепкой, и от этого простого прикосновения всё внутри странно сместилось, словно кто-то щёлкнул тумблер: да, это так, и это уже не изменится.

Мы подошли к горке. Сверху доносились визги детей, смех, щёлканье телефонов. Лёд на склоне блестел в лучах фонаря, а у основания лежали кучки снега, сметённые в сугробы.

— Давно каталась? — он наклонился чуть ближе, чтобы не перекрикивать шум.

— Лет пять назад, — призналась я. — С папой и братом.

— Исправим, — в его голосе прозвучало что-то между обещанием и вызовом.

Влад с Лерой уже карабкались вверх с тюбингом, а мы остались внизу.

— Идём, — Леон взял у кого-то из прокатчиков круг и протянул мне. — Садись.

— Я

сама… — начала я, но не успела. Он обхватил меня за талию, и в следующее мгновение я оказалась на тюбинге.

— Ты что творишь?! — я резко повернула голову, но он уже уселся сзади, обхватив меня руками.

— Контролирую ситуацию, — тихо сказал он у моего уха, и по спине пробежала волна тепла.

Толчок — и мы сорвались вниз.

Лёд мелькал в сантиметрах от лица, ветер хлестал по щекам, а сердце било по рёбрам так, что казалось, его слышит весь парк. Я вцепилась в его руки, почти прижимаясь к нему, и даже визг вырвался не от страха, а от того, что всё происходящее было слишком… живым.

— Жива? — спросил он, когда мы врезались в сугроб внизу. Его голос был низким и чуть хриплым от смеха.

— Пока да, — выдохнула я, чувствуя, как в груди скачет адреналин.

Мы катались ещё несколько раз. Он то специально держал меня дольше после спуска, то поднимался рядом, поддерживая за локоть. Иногда наши взгляды встречались, и каждый раз я отворачивалась первой — потому что иначе могла бы утонуть в этих глазах.

В какой-то момент Лера с Владом подошли к нам. Щёки у Леры горели, глаза блестели, а волосы выбились из-под шапки.

— Мы пойдём, — сказала она, пытаясь сделать вид, что говорит обоим, но смотрела при этом только на Влада. — Дальше вы сами.

Влад, с довольной ухмылкой, кивнул Леону:

— Не теряйтесь.

Они медленно скрылись в темноте парка, их голоса постепенно растворились в хрустящем снежном шёпоте. Осталась только тишина, густая и вязкая, будто впитавшая в себя все звуки.

Я повернулась к Леону. Он стоял чуть в стороне, руки в карманах, на плечах — тонкая белая пыльца снега, падавшего из серого ночного неба. Свет фонаря обрисовывал его профиль мягким золотым контуром.

— Ну… — я выдохнула облачко пара, — тогда я пойду.

— Я провожу, — сказал он так просто, что возразить было бессмысленно.

Мы пошли медленно, шаг в шаг, оставляя за собой две ровные цепочки следов. Снег под ногами тихо скрипел, воздух щекотал щёки морозом. Лёгкий ветер задувал за ворот пуховика, и я невольно поёжилась.

Он заметил.

— Замёрзла? — голос низкий, чуть хриплый.

— Немного.

И прежде чем я успела что-то добавить, он вынул одну руку из кармана и накрыл мою. Просто — тёплые пальцы, уверенное сжатие.

Я почувствовала, как сердце сделало лишний удар.

— Так лучше?

— Ага, — тихо ответила я, глядя куда-то вперёд, лишь бы не встретиться с его глазами.

Улицы были почти пустыми. В окнах домов горел свет — где-то мягкий и тёплый, где-то резкий, белый. Мы миновали маленький магазин с вывеской «Продукты», изнутри пахло хлебом и чем-то жареным. Возле автобусной остановки стояла пара старшеклассников, смеялись, толкались, а потом он вдруг поцеловал её, и я быстро отвела взгляд.