Под прикрытием
Шрифт:
Конечно, «история не терпит» ничего сослагательного… А, всё же?!
А, если бы в Нижнем Новгороде, точнее – в Горьком, до войны был бы крупный действующий танковый завод - который не надо было никуда эвакуировать? С тёплыми хорошо освещёнными цехами, с опытным, квалифицированным персоналом - живущим в собственных квартирах и домах, а не в вповалку в холодных землянках и бараках? Тем более, уже сейчас на заводе имеется цех судовых дизелей (точнее «полудизелей» - двигателей калоризаторного типа), а рядом знаменитый Волжский артиллерийский завод –
Все условия для возникновения крупного центра танкостроения!
Случись так, Сормовский танковый завод бы, с 22 июня - всё наращивал и наращивал производство танков, перейдя на мобилизационный режим работы и, история Великой Отечественной Войны - вполне могла бы выглядеть несколько по-иному… А то и, совсем по-другому.
Разве я не прав?
***
Самого производства бронетехники я не застал: серия из пятнадцати единиц уже была закончена и, на заводе я обнаружил лишь единственный – «эталонный» танк, который использовали в качестве трактора.
Зато, я опять попал на митинг!
Ситуация в промышленных центрах при развале старой военно-коммунистической системы распределения, резко ухудшилась. Окончательная либерализация (отпуск) хлебных цен произошла. Настали времена НЭПа и, в марте 1922 года - промышленные предприятия были сняты с государственного снабжения и были отпущены в вольное плавание по волнам… Нет не рыночной – нэпмановской экономики. Они получили право вести самозаготовки по свободным ценам в пределах их материальных и финансовых возможностей.
Привыкшие к «положняковой» пайке, гегемоны принялись бузить - когда осознали что хлеб свой насущный, как при капитализме, им придётся зарабатывать - «в поте лица своего».
В результате резкого зигзага партийного курса и, следовательно - утраты четких политических ориентиров и кажущегося «предательства» верхушки и, сами прежние «идеалы» оказались сомнительными. Вместо обещанного и заслуженного за нечеловеческое напряжение военных лет - «коммунистического рая», рабочие потерпели крушение идеалов и личных надежд, испытали беспросветную нищету и жутчайший голод. Доверие к большевицким вождям и вера в непогрешимость партийного руководства - сменились тяжелым сомнением в целесообразности потраченных сил и лучших лет жизни.
Про это же, мне открыто говорили в Губкоме РКСМ!
Кроме всего прочего, был отмечен небывалый с 1917 года всплеск религиозных настроений: на Пасху, церкви - были просто переполнены рабочим людом.
Короче, идеологию и политику НЭПа, рабочие умом не поняли и сердцем не приняли и, при мне приезжего из самой Москвы пропагандиста – чуть за ногу с трибуну не стащили!
Он им про то, что «промышленность за четыре разрушена и пролетариат размыт», что задача НЭПа состоит в том, чтобы «восстановить экономику через государственный и частный капитализм». В ответ же, из толпы прозвучал по-детски простой вопрос:
– Так зачем же вы, большевики - промышленность четыре года портили и пролетариат размывали?
Затем, его освистали – не дав сказать ни слова…
Да! В стране полный идеологический раздрай и,
Разруха – прежде всего в голове…
***
Позже, я ещё несколько раз побывал на Сормовском заводе и всё-таки познакомился с некоторыми инженерами и мастерами - занимающихся конструированием первого советского танка и незаметно провёл небольшое «частное» расследование.
Тут в чём фишка?
Работы по копированию танка «Рено FT-17» проводила смешанная группа лучших специалистов, как с самого Сормовского завода - так и Ижорского (броня) и московского автомобильного «АМО» (двигатель) заводов. Были привлечены даже два инженера-француза – сочувствующих коммунистическому движению.
Рисунок 25. Мастера и инженеры завода «Красное Сормово» у танка «Борец За Свободу Тов Ленин». Крайний слева – комиссар «Центроброни» И. Гаугель, 1920 г. .
Лучшие на то время специалисты Советской России – об чём разговор? Нефедов, Крымов, Салтанов, Московкин, Спиридонов… От «АМО» - инженер Калинин и ещё четыре человека, от Ижорского завода «группа брони» под руководством технолога Артемьева.
Однако, хрен бы что у них получилось, если бы наблюдение за постройкой танков не осуществлял представитель «Центроброни» – комиссар Гаугель Иван Христианович!
При всякой «нештатной» ситуации или какой-то проблеме, он просто объявлял виновника саботажником, сажал в кутузку и держат там - пока тот не находил нужное решение. Кроме того, Гаугель «пробил» в «Центроброне» распоряжение о премировании отличившихся инженерно-технических работников повышенным денежным содержанием и дополнительными пайками.
Конечно у большинства опрошенных, мнение об этом комиссаре - с его «несуразной фигурой в кожаной куртке с неизменным маузером на боку», было исключительно отрицательным… Лишь один инженер Нефедов – разработавший общую технологию изготовления танка, прямо сказал:
– Конечно, он зачастую мешал – всюду вмешиваясь со своими завиральными идеями, а его «технические решения» - были просто умозрительно смешны. Но надо отдать должное: без Ивана Христиановича, ничего бы не получилось - мы бы погрязли в склоках со смежниками и друг с другом!
Понятно… Каждый из немногочисленных инженеров, доставшихся Советам от царского режима, мнит себя гением и на совместный труд с другими «гениями» малоспособен.
Самого комиссара я уже не застал – он куда-то уехал, а по другим сведениям – заболел.
Вот и ответ на вопрос: почему завод «Красное Сормово» не стал флагманом советского танкостроения - не появился там свой «генеральный конструктор». Который способен сплотить коллектив, воодушевить его, поставить перед ним задачу и строго требовать её выполнения. А главное: «сожрать» конкурентов, убедить «верхи» в перспективности именно своей идеи и наконец – «протолкнуть» изделие в серию.