Под прицелом
Шрифт:
Старший офицер спецназа ФБР заговорил с сильным бруклинским акцентом:
— Вы понимаете правила, мисс Кокрейн? Вы сидите в кресле за письменным столом и разговариваете по телефону со своим клиентом. Ваши разговоры будут конфиденциальными. Мы будем прямо за этой дверью и сможем наблюдать за вами по камерам видеонаблюдения, но ни в этой комнате, ни в камере заключенного нет микрофона.
Он протянул ей маленькую кнопку, похожую на открывалку гаражных ворот.
— Тревожная кнопка, - объяснил он. — Заключенный не смог бы пробиться сквозь это стекло даже пулемётом Гатлинга, так что беспокоиться
Кокрейн кивнула. Она ненавидела этих самодовольных мужчин с их бесчеловечными правилами, их отвратительным оружием ненависти и трусливыми масками. Тем не менее, она была достаточно профессиональна, чтобы изобразить доброту.
— Замечательно. Спасибо за вашу помощь. Я уверена, что со мной все будет в порядке.
Она отвернулась от охранника и оглядела комнату. Она увидела окно, которое выходило в камеру, и увидела, что с этой стороны для нее был установлен стол на колесиках. На нем стоял телефон. Но она не была удовлетворена.
— Офицеры, в оргстекле должна быть сквозная щель на случай, если мне понадобится, чтобы он посмотрел документы или что-то подписал.
Ответственный офицер КСЗ покачал головой.
— Извините, мэм. Здесь есть люк, через который мы отправляем ему еду и одежду, но он закрыт на время вашего визита. В следующий раз вам придется поговорить об этом с начальником тюрьмы.
И с этими словами парни из КСЗ, все четверо, попятились к двери и с громким лязгом её захлопнули.
Джудит Кокрейн подошла к маленькому столику у зеркала, села, положила блокнот с ручкой на колени и только после этого заглянула в камеру.
Саиф Рахман Ясин сидел на своей бетонной кровати лицом к порталу. Он читал Коран, который аккуратно положил на стол в ногах кровати. Когда Кокрейн посмотрел на него, он снял свои тюремные очки и потер глаза, и Джудит сразу подумала об Омаре Шарифе помоложе. Он встал, подошел к ней через маленькую камеру и сел на трехногий табурет, стоявший на полу рядом с телефоном. Джудит заметила, что на красном телефоне нет кнопок или циферблатов; он мог соединить его только с трубкой в ее руке. Ясин снял трубку с рычага и осторожно поднес к уху. Он сохранял бесстрастное выражение лица, смотрел женщине в глаза, словно ожидая, что она заговорит.
— Доброе утро, мистер Ясин. Меня зовут Джудит Кокрейн. Мне сказали, что вы превосходно говорите по-английски, верна ли моя информация?
Заключенный ничего не ответил, но Кокрейн могла поручиться, что он понял ее. Она работала почти исключительно с теми, чей родной язык отличался от ее собственного, и у нее не возникло проблем с распознаванием или недоумением.
Она продолжила:
— Я адвокат Прогрессивной конституционной инициативы. Генеральный прокурор США Майкл Брэнниган решил, что ваше дело будет рассматриваться в окружном суде США по западному округу Вирджинии. Офис генерального прокурора будет готовить судебное преследование против вас, и моя организация была нанята для обеспечения вашей защиты. Вы меня поняли на данный момент?
Она подождала ответа, но мужчина, известный как Заключенный 09341-000, просто уставился на нее в ответ.
— Мы можем ожидать, что это будет
— Я хотел бы поговорить с кем-нибудь из Амнести Интернешнл о моем незаконном заключении.
Кокрейн сочувственно кивнул, но сказала:
— Боюсь, я не в том положении, чтобы это произошло. Уверяю вас, что я работаю в ваших интересах, и первым делом я проведу оценку условий вашего содержания, чтобы вам был предоставлен надлежащий уход.
Эмир просто повторил свои слова.
— Я хотел бы поговорить с кем-нибудь из Амнести Интернешнл о моем незаконном заключении.
— Сэр, вам повезло, что вы вообще с кем-то разговариваете.
— Я хотел бы поговорить с кем-нибудь из Амнести о моем незаконном заключении.
Кокрейн вздохнула.
— Мистер Ясин, я понимаю ваш план действий. Одно из ваших руководств было подобрано солдатами американского спецназа в Кандагаре несколько лет назад. В нем в мельчайших деталях изложены инструкции по захвату в плен.
— Я знал, что вы попросите представителя "Международной амнистии". Я, правда, не из "Международной амнистии", но я из организации, которая в долгосрочной перспективе принесет вам гораздо больше пользы.
Ясин долго смотрел на нее, прижимая трубку к уху. Затем он заговорил снова, изменив сценарий.
— Вы уже произносили эту речь раньше.
— Действительно. Я представлял интересы многих мужчин и одной или двух женщин, которых Соединенные Штаты назвали вражескими комбатантами. Каждый из вас до последнего читал это руководство. Возможно, вы первый человек, с которым я разговаривал, который, вероятно, написал что-то из руководства, - она улыбнулась, говоря это.
Ясин не ответил.
Кокрейн продолжила:
— Я понимаю, что вы, должно быть, чувствуете. Пока не разговаривайте. Просто послушайте, что я хочу сказать. Президент Соединенных Штатов и генеральный прокурор лично разговаривали с директором Бюро тюрем, чтобы подчеркнуть, насколько важно, чтобы у вас были конфиденциальные беседы с вашей командой юристов.
— Мой... моей кем ?
— Ваша команда юристов. Я и другие адвокаты из ПКИ, это Прогрессивная конституционная инициатива, с которыми вы встретитесь в ближайшие месяцы.
Эмир промолчал.
— Мне очень жаль. У вас проблемы с пониманием? Должна ли я пригласить переводчика?
Эмир прекрасно понимал эту женщину. Дело было не в английском языке, который немного замедлял его часть разговора, а, скорее, в его удивлении от того, что американцы спустя столько времени собираются отдать его под суд. Он уставился на толстую женщину с короткими седыми волосами. Она показалась ему мужчиной, причём очень уродливым мужчиной, одетым в женскую одежду.
Он медленно улыбнулся ей. Саиф Рахман Ясин давно знал, что Соединенные Штаты Америки просуществовали на этой земле двести с лишним лет только благодаря географическому везению дурака. Если бы эти идиоты вывезли свою нацию из своего полушария и бросили в центр Ближнего Востока с их детским попустительством тем, кто хотел причинить им вред, они бы не прожили и года.