Под Прицелом
Шрифт:
Глава 22. Счастье сестры.
— Что ты будешь делать с Гульсюм? — Алиса с тревогой смотрела на Ямача, когда они завтракали в кафе на набережной.
Лицо Ямача стало серьезным, он потер рукой подбородок в раздумьях.
— Еще не знаю. Думаю, что чтоб избежать позора, надо срочно выдать ее замуж. Она всегда нравилась Молчуну.
— Хочешь сделать с ней тоже, что сделал Сердар — бей с Вильдан?
— А что он с ней сделал?
— Он выдал ее замуж за Ахмета, потому что хотел, чтоб Ахмет вошел
— Ты считаешь, что быть шлюхой с нагулянным ребенком для нее лучше? Как вообще произносить теперь фамилию Балат, когда все будут знать о том, что сделала Гульсюм? А о Вильдан ты подумала?
— Она может изменить фамилию, ты наверняка можешь сделать ей другие документы! Она может уехать из Стамбула и воспитывать ребенка сама. Можно придумать легенду, что муж погиб и она вдова.
— Алиса, женщины в Турции не такие как ты! Она не сможет обеспечивать себя самостоятельно! Она не может жить одна! С детских лет у нее главная задача — выйти замуж, стать матерью и заботиться о доме.
— Ты можешь ей помогать, можешь дать ей возможность стать самостоятельной, дать ей профессию, в конце концов! Когда-нибудь она действительно выйдет замуж, как ты того и хочешь, но это будет ее выбор, а не твой.
— Не путай ее с собой. В отличие от тебя, ей не нужна свобода!
— Ты спрашивал ее об этом?
Ямач замолчал. В этот момент он подумал, что на самом деле никогда не спрашивал Гульсюм о ее желаниях вообще.
— Я об одном прошу тебя, любимый. Не решай ее судьбу без нее самой. Подумай о ней, и о ее сыне, а не о том, что скажут люди! Будь ей прежде всего братом, — она положила руку поверх его руки.
***
Ямач считал бредовым вариант, при котором Гульсюм уехала бы с ребенком и жила бы неизвестно где и как. Но, благодаря Алисе, он впервые задумался над тем, что Гульсюм надо дать право выбора. По крайней мере, изобразить, что у он нее есть. Вначале он поговорил с Молчуном. Как он и предполагал, его сестра всегда была для его друга желанной, но запретной женщиной. Молчун был готов взять ее в жены и принять ее ребенка. Теперь все зависело от самой Гульсюм. Ямач не был бы Ямачем, если б не спланировал свой разговор с сестрой.
Он сидел на большом диване в гостиной дома семьи Балат, дав распоряжение Садишь позвать Гульсюм. Гульсюм спускалась по лестнице, опустив глаза в пол. Спустившись, она остановилась по центру гостиной.
— Подойди ближе, Гульсюм, — у Ямача было суровое выражение лица.
— Ямач я очень виновата. Я знаю, что нет прощения тому, что я сделала. Я прошу: только не наказывай Алису и маму. Они ни в чем не виноваты. Они просто пожалели меня.
— Подойди ко мне.
— Ямач, пожалуйста, — от страха она боялась сдвинуться с места.
— Иди ко мне!
Она, наконец, приблизилась.
— Когда мужчина и женщина оказываются в постели, то это как танец. Он ведёт, а она позволяет себя вести! Потому женщина должна понимать, кому она позволяет себя вести! А теперь ответь мне на вопрос: кто тот мужчина, который молоденькую девочку — родственницу своей жены, трахает в доме своей жены? — Ямач намеренно использовал именно слово "трахает", потому что именно оно точно передавало смысл того что, по мнению Яматча, делал Ахмет с Гульсюм. Ямач пообещал себе, что не будет повышать на нее голос, чтоб не прийти в бешенство, поэтому он говорил тихо, вкрадчиво, и от этого Гульсюм становилось ещё страшнее.
— Он сказал, что не любит Вильдан и разведется с ней, и мы с ним поженимся
— Значит, по-твоему, если у меня в будущем благие намерения по отношению к кому-то, то сейчас я могу вести с этим человеком как подонок?
— Он любит меня! Просто мы не могли устоять перед чувствами!
— Гульсюм, если б он любил тебя, то никогда, слышишь, никогда не уложил тебя в постель до того как развелся с Вильдан! Если б он действительно любил тебя, то он бы пришел ко мне, чтоб просить тебя отдать за него!
— Ямач, ты когда-нибудь видел себя со стороны? Как к тебе можно прийти с этим?! Ты бы убил его!
— Чувства были на столько сильны, что он трахнул тебя, но не настолько, чтоб побороть свой страх и прийти ко мне?
— Почему ты все время говоришь: "трахнул"? Он любит меня!
— Любит это другое! А он делал с тобой именно это! Так что скажешь, твой кобель трус?
— Ямач! Он собирает деньги, чтоб мы вместе с сыном могли с ним уехать. И тогда он разведется с Вильдан и женится на мне!
— А где он, по-твоему, собирает деньги?
— Не знаю. Он же мужчина, ему виднее.
— Давай тогда я тебе расскажу. Он решил обокрасть нашу семью, а до этого нанял людей, чтоб убили меня, потому что я мешал его плану.
— Этого не может быть! Его оклеветали! Ты говорил с ним?
— Это не все, Гульсюм. В реализации этого плана ему помогала Идиль. И когда я сказал "кобель", это неспроста! С ней он тоже спал! И когда бы у него все получилось, одному Аллаху известно уехал бы он с тобой или с ней!
— Этого не может быть! Он любит меня!
— Я сказал тебе! Если б он любил тебя он бы к тебе не притронулся! Не притронулся до того как не развелся! Он бы не спал с Идиль! Когда любишь женщину, то другие не нужны!
— Этого не может быть! — Гульсюм твердила как заведенная. Она не слышала, что говорил Ямач.
Ямач только сейчас понял насколько все плохо. Если б он не послушал Алису, и, не спрашивая Гульсюм, выдал ее замуж, то она бы всю жизнь ненавидела Молчуна, и по-прежнему ждала Ахмета. Ямач взял лицо сестры в руки, повернул к себе и стал говорить совсем другим тоном: