Под парусом (сборник)

Вишня Остап

А Дева в море, а чернец за нею...

А бог с неба:

– - Ата-та-та!
– - говорит.
– - Ты куда ж это подался, старче божий?!

И наступил чернец с перепугу Деве на волосы шелковы и... окаменел.

И вскинулась Дева прекрасная станом гибким, и выпрямилась, дивную голову закинув, и... окаменела...

И стоят теперь возле Симеиза крымского две скалы в море -- "Дева" и "Монах".

И омывают их волны изумрудные, ласкает их ветер, окутывают туманы.

А по шелковым Девиным волосам

подымаются на прекрасную "Деву" люди грешные и любуются морем, горами, пейзажами.

И на белом Девы челе пишут:

"Мура и Шура издесь были и целовались"...

Или:

"Коля Рябошапка из Харькова".

И не слышит того Дева, белой грудью к широкому морю обернувшись...

А "Монах" позади "Девы" стоит, стыдливо голову опустивши, святые руки на грешном чреве скрестивши...

А море плещет, море шепчет, море рокочет, море грохочет... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Мораль?

Девы! Не искушайте монахов... Не искушайте, а то непременно погонится... И наступит, растяпа, на ваши волосы... Хорошо, если они накладные (чужие) -- можно вырваться... А не то будете стоять, белую грудь в море купая.

И на челе у вас оставят надпись:

"Издесь свистел Ванька из Панасовки".

Чернецы! Не кидайтесь на Дев прекрасных... Умерщвляйте плоть! А то камнем стыдливо за Девами стоять придется... Бог все видит!..

В писании о вас ясно сказано:

"Аще ты мних -- мнишествуй..."

Не скачи, значит, першероном за девчатами.

1924 ______________________________________________________________________

Крымская ночь

(Лирика с экзотикой)

Только уйдет солнце за "Кошку" [1], спрячется, подмигнув, за ее мохнатой спиной -- в Крыму вечер наступает... Голубой вечер.

Знаете, какой вечер?

А вот какой: было ясно, было светло, а потом перестало быть ясно и светло. Это и есть вечер... Он голубой... Он с яйлы голубой чадрой Южный Крымский берег -- бац!
– - и накрыл... И голубая чадра эта -- в море, в море, в море, туда, где море с небом слились, обняло небо море, а море небо... Вон куда голубой вечер...

А за вечером ночь тихо подкрадывается... Подкрадется, столкнет голубой вечер в море изумрудное, а сама -- на сосны, на кедры, на магнолии, на лавры... И сидит... Сидит ночь... Крымская ночь...

Из-за моря луна выглянула... Поднялась, рассыпала щедрой рукой по синему морю червонцы, а червонцы те из-за моря покатились-покатились к берегу Южному Крымскому, ударились о скалы и откатились туда, где море с небом обнимаются... И лежат и поблескивают золотыми блестками, без звона, без шума на легких волнах перекатываясь...

Крымская ночь...

Сидит ночь, крымская ночь, легенды рассказывает... А кипарисы слушают... И поят ночь ароматами, и ласкают ночь ветвями своими, и шелестят тихо-тихо

хвоей со старыми легендами в лад...

И старый лавр задумался, плотно ствол пахучий листвой окутав... Ему ночь его крымское детство напомнила...

...В далекие-предалекие времена темной ночью выходили на берег страшные женщины-чудища и душили детей...

И решил крымский царь убедиться в том собственными глазами. И отплыл царь на маленькой лодке далеко от берега и стал ждать... В полночь лодку его окружили чудища морские. Испугался царь. Но чудища превратились в прекрасных наяд и сказали царю, что отведут его к своей царице, давно уже желавшей видеть земного владыку...

И опустилась вдруг лодка на дно морское, и оказался царь в подводном царстве... В прекрасной лавровой роще он увидел два трона из чистого жемчуга. На один посадили его, на другой села царица подводного царства...

– - Мудрый владыка крымский, -- сказала царица, -- отгадай загадку, которая давно меня мучает, но никто, кроме тебя, не может ее разгадать.

– - Говори, царица!

– - Скажи ты мне, мудрый владыка, вернется ли в Крым Врангель?

Усмехнулся царь и ответил:

– - Дуля с маком!

И спустилась царица с трона, сорвала лавровую ветвь, протянула мудрому и сказала:

– - Посади эту ветку у себя на земле, мудрейший из царей. Пока будут расти и зеленеть в твоем царстве лавры, никто из моих подданных не осмелится ступить в твой благословенный край...

И только кончила царица свою речь -- очутился царь с лавровой ветвью на берегу...

С тех пэр в Крыму растут лавры и ни одно морское чудовище не выходит из глубин...

И никто не душит крымских детей...

И растут крымские дети комсомольцами...

Слушает старый лавр о себе легенду...

...Крымская ночь...

Ах, ночь! Ах, крымская ночь! И кто тебя выдумал?! И зачем ты такая синяя? И зачем ты такая прозрачная?! И отчего так пьянишь ароматами?!

Ах, ночь! Ах, крымская ночь!

Ты погляди только, крымская ночь, что ты с людьми творишь?! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

– - Барышни, вам, кажется, скучно?

– - Уйдите! Вы нахалы!

...Но пять минут, всего лишь пять минут крымской ночи -- и голова "уйдите" уже на плече у "нахалов"...

И голос нежен... И дрожат поджилки... И бьется сердце... И кипит кровь...

Ах, ночь! Ах, крымская ночь! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Какие у тебя, крымская ночь, звуки! Какие запахи! Какие шорохи! Какие шумы! А песни у тебя какие, чарующая крымская ночь! Южные песни!

Эх, красное яблочко,

Розовый цвет!

Он ее любит,

Она его -- нет!

Она его не любит! Но это ничего! Она его полюбит, ведь из-под другого куста или с другой скалы уже несется, прорезая ночную тишину: