Под парусом мечты
Шрифт:
Молодая гувернантка улыбнулась, хоть и несколько вымученно.
— Но ведь Лилиан права, на самом деле никакой тайны нет. Мы с кузеном Кристофером переписываемся с самого детства. За последние годы мы… э-э-э… несколько сблизились. У меня есть его фотография, Лилиан. Я покажу ее тебе на корабле.
— И тогда мы втроем узнаем его! — утешилась Глория.
Во время уроков мисс Бличем надевала очки с толстыми стеклами, которые, однако, стыдливо снимала при других. Так что с учетом этого Глория вполне осознавала вероятность того, что учительница пройдет мимо мужчины своей мечты, потому что не увидит его.
Про
Гвинейра же со своей стороны не желала ничего более, кроме как счастливого воссоединения Сары Бличем и Кристофера. Если молодая женщина действительно выйдет замуж за священника прихода, к которому относится школа Глории, рядом с девочкой всегда будет близкий человек. Возможно, все сложится не настолько плохо, как ей думалось поначалу.
Гвинейра заставила себя улыбнуться, когда девочки наконец сели в карету, в которой Джек должен был отвезти их на корабль. Илейн тоже поехала с ними, чтобы потом сесть в Крайстчерче на поезд, который отвезет ее в Греймут.
— Мы поедем через Брайдл-Пас! — восхищенно воскликнула Лилиан и тут же принялась вспоминать страшные истории про знаменитый перевал между Крайстчерчем и гаванью в Литтелтоне. Толпы переселенцев, неимоверно уставшие после бесконечного путешествия, брели через этот перевал, потому что не могли позволить себе проехать там на мулах, ибо были слишком бедны. Сама Гвинейра рассказывала о восхитительном виде, который открывался в конце подъема: залитая солнечным светом Кентерберийская равнина, а за ней — головокружительная панорама Альп. Глаза пожилой женщины по-прежнему сияли, когда она говорила об этом. Она призналась, что именно в этот миг влюбилась в страну, которая должна была стать ее новой родиной.
Однако путь вел девочек в другую сторону. И Гвинейра, как и ее подруга Хелен, сравнила негостеприимный унылый горный пейзаж, который открылся их взглядам поначалу, с «адскими холмами».
3
Джеку МакКензи ничего еще в жизни не давалось так трудно, как поездка с Глорией и Лилиан в Крайстчерч, а потом через Брайдл-Пас. При этом дороги давно уже были хорошими, а его упряжка сильных кобыл-кобов быстро продвигалась вперед. Джеку казалось, что даже слишком быстро. Он многое готов был отдать за то, чтобы уметь останавливать время.
Он по-прежнему считал огромной ошибкой приносить Глорию в жертву родительским прихотям. При этом можно было сколько угодно повторять себе, что это не конец света. Глория
Но Глория была другой; Джек инстинктивно чувствовал это. Все в нем восставало против того, чтобы отдавать девочку на попечение Куре-маро-тини. Он слишком хорошо помнил беспокойные ночи, когда забирал кричащую малышку из колыбельки, в то время как ее мать безмятежно спала рядом. Что до отца Глории, то он уделил дочери внимание лишь однажды — когда выбирал ей имя. «Глория» должна была символизировать его «триумф в новой стране», что бы он под этим ни подразумевал. Еще тогда имя показалось Джеку слишком большим для крохотной девочки. Но ребенка он полюбил с первого мгновения. И теперь ему казалось предательством отправлять Глорию одну в Англию. На остров, который ей придется делить с Курой-маро-тини. Джек вздохнул с облегчением, когда между его сводной племянницей и семьей МакКензи пролег океан.
Тем не менее настроение у Глории заметно улучшилось. Она даже сумела сдержать слезы, когда в последний раз обняла бабушку Гвин. Однако, прощаясь с любимыми животными, девочка все-таки расплакалась.
— Кто знает, смогу ли я ездить верхом на Принцессе, когда вернусь, — всхлипнула она. И никто из взрослых не знал, как ее утешить. К моменту окончания школы в Англии Глории будет не меньше восемнадцати; все зависело от того, в какой класс ее определят. И пони наверняка будет для нее уже слишком мал.
— Мы устроим так, что ее покроет жеребец-коб, — наконец произнес Джек. — И когда ты вернешься, тебя будет ждать ее жеребенок. Ему будет примерно четыре года, так что ты сможешь ездить на нем.
При мысли об этом лицо Глории озарилось улыбкой.
— Это не так уж долго, правда? — спросила она.
Джек с готовностью кивнул.
— Конечно, это совсем не долго.
По пути в Крайстчерч Глория снова хихикала с Лилиан, пока Илейн, уже испытывающая боль расставания, и мисс Бличем, которая пугалась собственного мужества, вели напряженную беседу. А Джек на протяжении всего пути мысленно проклинал Куру-маро-тини.
Путешественники остановились на ночь в отеле в Крайстчерче, а затем до рассвета переправились через Брайдл-Пас. Корабль должен был отчалить рано утром, и Глория с Лилиан еще дремали, когда Джек провел упряжку через горы. Илейн крепко обнимала дочь. Глория забралась на козлы и прижалась к Джеку.
— Если будет… если будет совсем плохо, ты за мной приедешь? — сонно прошептала она, когда Джек наконец поднял ее и поставил на землю между чемоданами и ящиками.
— Совсем плохо не будет, Глори! — утешил он ее. — Думай о Принцессе. Она тоже из Англии. Там есть овцы и пони, как и здесь…
Джек поймал на себе взгляд мисс Бличем, которая, судя по всему, с трудом сдерживала себя, чтобы не поправить его. Благодаря своему усердию и чувству ответственности, она успела навести точные справки, поэтому наверняка знала, что в «Оукс Гарден» не было ни овец, ни лошадей. Но Сара Бличем тоже любила Глорию и поэтому, не желая расстраивать девочку, благоразумно промолчала.
Наконец Джек и Илейн остались на набережной одни. Когда огромный пароход выходил из бухты, они махали ему вслед.