Под парусом мечты
Шрифт:
Вот и сейчас обиженный его отказом Роли отошел в сторону, но при этом неотрывно следил за тем, как его господин мучается, выбираясь из кареты. Если Тим упадет, он будет рядом — как всегда, на протяжении последних двенадцати лет. Роли О’Брайен оказывал неоценимую помощь, но иногда он действовал Тиму на нервы, особенно в подобные дни, когда терпение и без того готово было вот-вот лопнуть.
Роли отвел лошадь в стойло, в то время как Тим захромал к дому. Как и всякий раз, вид белого одноэтажного деревянного строения подействовал на него успокаивающе. После свадьбы с Илейн он заказал построить простой дом в кратчайшие сроки — вопреки протестам родителей, которые советовали ему более представительную резиденцию. Их собственная вилла, находившаяся на расстоянии двух миль от города, гораздо больше соответствовала
— Папочка! — Лилиан, дочь Тима и Илейн, уже распахнула дверь, прежде чем Тим успел перенести свой вес так, чтобы опираться только на один костыль, а правую руку освободить и воспользоваться дверной ручкой.
Вслед за Лилиан показался Руб, старший сын Тима, разочарованный тем, что Лилиан снова, как и каждый день, опередила его, чтобы открыть отцу дверь.
— Папочка! Ты только послушай, что я сегодня разучивала! — Лилиан любила играть на фортепьяно, к тому же еще и пела, хотя и не всегда верно. — «Аннабель Ли». Ты знаешь эту историю? Такая грустная. Она така-а-а-я красивая, и принц ее ужасно любит, но потом…
— Девчачьи глупости! — возмутился Руб. Ему было семь лет, но он уже прекрасно знал, что следует считать глупым. — Лучше посмотри на железную дорогу, папочка! Я сам собрал новый локомотив…
— А вот и неправда! Мама тебе помогала! — разоблачила его Лилиан.
Тим закатил глаза.
— Милые мои, мне очень жаль, но я сегодня уже слышать не могу слова «железная дорога»… — В утешение он растрепал темно-рыжие волосы сына. Все четверо детей были рыжими — Илейн старательно передавала в наследство цвет своих волос. Но в остальном мальчики больше походили на Тима. Илейн каждый день радовалась шаловливому выражению их лиц и веселым зелено-карим глазам.
Лицо Тима окончательно прояснилось, когда он увидел жену, вышедшую из комнат в маленький коридор. Она была прекрасна: ярко-зеленые глаза, почти прозрачная светлая кожа и неукротимые рыжие локоны. Старая собачка Келли брела за ней.
Илейн нежно поцеловала Тима в щеку.
— Что она опять натворила? — вместо приветствия спросила Илейн.
Тим наморщил лоб.
— Ты умеешь читать мысли? — озадаченно поинтересовался он.
Илейн рассмеялась.
— Не совсем, но это выражение появляется на твоем лице только тогда, когда ты в очередной раз продумываешь особенно интересный способ укокошить Флоренс Биллер. А поскольку обычно ты ничего не имеешь против железной дороги, это, судя по всему, будет связано с прокладыванием новых путей.
Тим кивнул.
— Ты угадала. Но дай хотя бы войти. Как малыши?
Илейн прижалась к мужу, давая ему таким образом возможность незаметно опереться на нее. Она помогла ему дойти до уютной гостиной, обставленной мебелью из древесины матаи, сняла с него пиджак, а затем он рухнул в одно из стоявших у камина кресел.
— Джереми нарисовал овцу и написал под ней «корабль» [1] , — рассказывала Илейн. — И непонятно, то ли это описка, то ли он так задумал… — Джереми было шесть, и он как раз учил буквы. — А Бобби сделал четыре шага подряд.
1
По-английски «sheep» — овца, «ship» — корабль. (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное)
И, словно в доказательство ее слов, малыш побрел к Тиму. Тот подхватил его, посадил к себе на колени и принялся щекотать. Ему вдруг показалось, что неприятности с Флоренс Биллер остались где-то совсем далеко.
— Еще семь шагов, и ему можно будет жениться! — рассмеялся Тим, подмигнув Илейн. Когда после трагедии он снова учился ходить, одиннадцать шагов — от входа в церковь до алтаря — были его первой целью. Илейн обручилась с ним после трагедии на шахте.
— Не слушай, Лили! — сказала своей дочери Илейн, которая как раз
Лилиан бросилась к инструменту, а маленькие мальчики снова занялись железной дорогой, выложенной на полу.
Илейн налила Тиму виски и села рядом с ним. Он никогда не пил много и обычно никогда — перед едой, чтобы не потерять контроль над движениями. Но сегодня он казался таким усталым и раздраженным, что глоток пошел бы ему на пользу.
— В принципе, об этом и говорить не стоит, — наконец пробормотал Тим. — Просто Флоренс в очередной раз провела переговоры с железнодорожной компанией, не поговорив предварительно с владельцами других рудников. Я случайно узнал об этом от Джорджа Гринвуда. Он ведь и в строительство дороги влез. При этом вместе мы могли бы выторговать более выгодные условия. Но нет, похоже, Флоренс просто надеется, что остальные в Греймуте не заметят новую колею и только Биллеры смогут пользоваться упрощенной системой транспортировки угля. Как бы там ни было, мы с Мэттом потребовали подвести рельсы и к Ламбертам. Завтра придут представители компании, мы будем беседовать на тему разделения средств. Конечно же, к Биллерам они сразу протянут колею — Флоренс получит свой собственный грузовой вокзал самое позднее через шесть недель. — Тим отпил виски.
Илейн пожала плечами.
— Она хороший делец.
— Она чудовище! — выругался Тим, выражаясь при этом гораздо более деликатно, чем большинство других владельцев рудников и поставщиков региона.
Флоренс Биллер была жесткой деловой женщиной, пользовавшейся слабостью своих противников при каждом удобном случае. Она управляла рудником своего мужа железной рукой. Ее штейгеры и секретари дрожали от страха — хотя уже ходили слухи, что молодого начальника канцелярии хозяйка предпочитает остальным. Часто бывало, что один из ее сотрудников некоторое время, довольно короткое, играл роль фаворита. Строго говоря, это случалось уже трижды. Тим и Илейн Ламберт, посвященные в некоторые тайны брака между Калевом и Флоренс Биллер, додумывали остальное. У Флоренс Биллер было трое детей.
— Не представляю, как Калев ее выдерживает. — Тим поставил бокал на стол. Постепенно напряжение сходило на нет. Как же хорошо разговаривать с Илейн, слушать скорее старательную, нежели вдохновленную игру Лилиан и приходить в благожелательное расположение духа.
— Думаю, иногда ее махинации очень неприятны Калеву, — заметила Илейн. — Но в целом, наверное, ему все равно. Она оставляет в покое его, а он — ее: именно так они изначально и договаривались.
Калева Биллера управление рудником не интересовало. Он был ученым и считался светочем в области искусства и музыки маори. До женитьбы на Флоренс Биллер некоторое время носился с идеей полностью бросить семейное дело и посвятить жизнь музыке. Он и сейчас занимался аранжировкой музыки для программы Куры-маро-тини Мартин. Но Калев слишком волновался во время выступлений, и его страх перед публикой в конце концов оказался сильнее, чем страх — к слову, тоже весьма значительный — перед ужасной Флоренс. Теперь он номинально руководил рудником Биллера, однако фактически всеми делами там заправляла Флоренс.
— Мне просто хочется, чтобы она спокойно работала, а не воевала, — вздохнув, сказал Тим. — Я прекрасно понимаю, что Флоренс добивается того, чтобы ее воспринимали всерьез, но… боже мой, у других ведь тоже есть свои проблемы.
На этот счет у Тима имелся собственный опыт. В начале его карьеры управляющего некоторые поставщики и клиенты пытались воспользоваться ситуацией, зная об ограниченных возможностях Тима, и поставляли товар низшего качества или предъявляли неоправданные рекламации. Они полагали, что Тим не сможет как следует контролировать поставки. Однако у Тима были глаза и уши даже за стенами конторы. Его заместитель Мэтт Гавейн смотрел в оба, а Роли О’Брайен поддерживал отличные отношения с шахтерами. Он работал днем на поверхности рудника, когда не нужен был Тиму, а по вечерам был так же перемазан пылью, как и остальные горняки. Грязь не пугала Роли, но спускаться в шахту он больше не собирался — с тех пор, как его засыпало вместе с Тимом и они два дня просидели в завале.