Под Москвой
Шрифт:
– Как добрался?
– коротко спросил одного Осипов, развертывая бумагу.
– Хорошо, товарищ полковник, - бодро ответил Вася Громов. Это был совсем молодой паренек, недавно прибывший на фронт.
– Ты меня скоро в генералы произведешь? А? В полковники уже зачислил.
– Антон Петрович, прищурив глаз, лукаво улыбался.
– Виноват, товарищ подполковник!
– То-то... По снегу полз?
– Полз.
– А почему не отряхнулся?.. Сходи, милый, к оперативному дежурному и скажи, что я велел тебе стакан водки дать.
– Да нет, товарищ полковник, товарищ под... не пью я...
– смущенно бормотал Вася.
Присутствующие
– Да что вы смеетесь?
– едва скрывая усмешку, спросил Осипов.
– Мы же все с ним делим пополам... даже шинель...
Тут хохот еще больше усилился.
С шинелью у Васи произошла такая история. Назначил его командир эскадрона Биктяшев в штаб посыльным. Дежурный по полку определил его в землянку командира полка и заставил топить железную печь. Вася выполнял свои обязанности очень добросовестно. Бдительно следил за печкой, бегал в штаб, колол дрова. Осипову старательный паренек понравился. Один раз Антон Петрович застал его в страшном смятении и растерянности. При появлении командира полка Вася всегда вскакивал и становился "во фрунт". Но сейчас он этого не сделал. Лицо его было выпачкано в саже и выражало самую отчаянную растерянность.
– Ты что, милок, кособочишься?
– удивленно посматривая на паренька, спросил Осипов.
– Разрешите, товарищ подполковник, в эскадрон отправиться, - совсем подавленно проговорил Вася.
– Зачем?
– Наказание отбывать...
– Какое наказание?
– Наряд. Комэска товарищ Биктяшев, старший лейтенант, дал, - унылым голосом отвечал Вася.
– За что?
– За шинель...
– Вася повернулся и показал. Левая пола шинели почти наполовину была сожжена и являла собой очень печальный вид.
– Растопил жарко и нечаянно уснул маленько. Комэска мне сказал: "Ты самый первостепенный лентяй, спишь все время, шинель спалил..." - и велел откомандироваться в эскадрон на кухню картошку чистить.
Вася докладывал с такой наивностью и искренним огорчением, что Осипову трудно было скрыть улыбку.
– Как же теперь быть-то? Нехорошо ведь получается!
– Антон Петрович присел на стул, написал записку и, подавая ее Васе, сказал: - Ступай к моему помощнику, капитану Федосееву, и отдай. А потом вернешься сюда.
Через два часа Вася явился к Осипову в новенькой, ловко пригнанной шинели и готов был броситься подполковнику на шею. С тех пор он был зачислен постоянным связным командира полка.
– Младший лейтенант Братко, проводите Васю...
– уже без шуток приказал Осипов своему адъютанту.
– Да кстати скажите, чтобы на батарею Ченцова подбросили снарядов. А Орлову - патронов. Кухню туда чтобы не возили. Обед доставить в термосах, без всякого шума и звона... Лейтенант Головятенко, напишите реляцию на орден Красной Звезды санинструктору Гончаровой. И вообще потребуйте от командиров всех подразделений списки отличившихся.
Голос Осипова прервал сильный гудок зуммера. По телефону звонил комбат Ченцов. Он сообщил, что в конце просеки показались немецкие танки. Осипов так сжал телефонную трубку, что, казалось, хотел раздавить ее. С хрипотой в голосе, но четко и раздельно приказал:
– Подпустить ближе. Бить наверняка, чтобы не ушел ни один. Как только ошеломишь внезапностью,
Внушительная и крепкая уверенность командира полка подбодрила Ченцова, как самая живительная дружеская ласка. Ченцов был храбр и смел, никогда не терялся. К этому приучил и своих артиллеристов. Полуторакилометровую просеку он измерил до последнего вершка и со скрупулезной точностью высчитал ориентирные данные.
В конце просеки, из завала, вымазанный какой-то серой краской, показался тяжелый танк, за ним второй, средней величины, третьим выполз бронетранспортер. Он, как и башни танков, был облеплен автоматчиками.
Передняя машина, тяжело переваливаясь на неровностях, громыхая гусеницами и покачивая длинным хоботом орудия, медленно приближалась. Над лобовой амбразурой отчетливо вырисовывался череп со скрещенными костями.
– Ну!..
– посматривая на комбата блестящими глазами, придушенно крикнул Алексеев.
Ченцов, нажимая плечом на кудрявую пышную елку, то плавно поднимал, то опускал руку, словно собираясь дирижировать оркестром:
– Подожди, подожди...
На середине просеки, обходя торчащие пни, тяжелый танк уклонился вправо, подставляя левый бок в полный профиль.
– По первому основному...
– протяжно заговорил Ченцов.
– Угломер двадцать - десять... бронебойно-зажигательным, огонь!
Танк дрогнул, сверкнув ослепительной вспышкой. Затем раздался оглушительный грохот, и все окуталось черным дымом. Удачно посланный снаряд взорвал весь комплект находившихся в машине боеприпасов вместе с сидевшими вокруг башни автоматчиками.
Ехавшие на других машинах солдаты беспорядочно спрыгивали в снег и тут же падали под пулеметным огнем Сергея Орлова. Последующими выстрелами был уничтожен второй танк и изуродован бронетранспортер. Находившиеся у второго завала автоматчики бросились удирать. Выскочившие из засады кавалеристы расстреливали их из автоматов, кололи штыками и рубили шашками. Разгром был полный. Подоспевшие разведчики Кушнарева - Торба, Павлюк и Буслов - повели в штаб несколько десятков пленных.
– Эскадрону Орлова занять старый рубеж обороны, - командовал Антон Петрович.
– Пушки скрыто передвинуть вперед на старые позиции, быстро! Людей кормить! Поздравляю с наградами! Мне немедленно доставить сведения о потерях и пленных.
Настроение командира полка было приподнятое, бодрое. Рогозин и Ковалев также успешно отбили все атаки.
– Хорошо!
– произнес Антон Петрович. Короткое это слово прозвучало итогом напряженных дневных событий.
ГЛАВА 7
Сведения о неудавшихся атаках генерал Штрумф получил от своего штаба в тот же час.
"Изучение оперативных сведений, - писал Рихарт своим четким убористым почерком, - позволяет сделать весьма неприятные выводы, а именно: малое понимание командирами отдельных частей тактики лесного боя. Подвижные, выбрасываемые вперед группы автоматчиков, как это было в Белоруссии и в районе города Смоленска, не дают положительных результатов, а, наоборот, полностью истребляются противником. Узкие лесные просеки ограничивают свободный маневр танковых подразделений и позволяют противнику сдерживать продвижение малым количеством полевых орудий. Спешенная русская конница обороняется успешно, даже при отсутствии танковых частей и самоходной артиллерии..."