Под кожей
Шрифт:
Мешкотная от нерешительности, она оглядела магазин: не продаются ли в нем кассеты, Джона Мартина или музыкантов с именами, как у животных кормов, и чтобы ровно за пять или 10 фунтов. Кассет не было никаких.
Да, так что касается неудачного опыта с пищей водселей: возможно, ошибка ее состояла в выборе чего-то, выглядевшего в точности как стручки серсильды, спрессованные в брусочки и обжаренные. Наверное, на этот раз лучше выбрать что-нибудь не по внешнему виду, а по тому, из чего оно сделано. На самом-то деле, взять что-то необходимо, пока еще есть такая возможность. Риск свалиться потом в постель определенно перевешивался
Очередь укорачивалась, скоро ей придется заплатить за бензин, иначе она привлечет к себе ненужное внимание. Иссерли вытянула из маленькой металлической корзинки пакетик чипсов, не без труда прочитала напечатанный на поблескивавшей упаковке микроскопическим шрифтом список ингредиентов: вроде бы, никакой экзотики — всего лишь картошка, масло и соль; мужчины фермы часто ели в столовке картошку, примерно так же и приготовленную, разве что масло у них было другое.
Торопливо подсчитав стоимость, Иссерли взяла три пакетика чипсов, подарочную коробочку шоколадных конфет и номер «Росс-шир Джорнал» — все вместе стоило ровно 5 фунтов. Она вручила две банкноты стоявшему за прилавком скучливому юному водселю и заспешила к своей машине.
Пятнадцать минут спустя эта машина стояла на еще одной придорожной площадке, а сама Иссерли, облокотясь о капот с урчавшим в нем мотором, ребром ладони счищала с ветрового стекла пушистый снег. Собрав немного его в ладонь, Иссерли благодарно втянула снег в рот. Губы ее никакой чувствительностью не обладали — никогда, — однако мягкая плоть во рту и в горле Иссерли затрепетала от тающей чистоты и божественного вкуса замороженной влаги. Три пакетика обжаренных ломтиков картошки вызвали у нее нестерпимую жажду.
Вдосталь наглотавшись снега, она вернулась в машину.
Когда до фермы осталось всего десять миль, Иссерли проехала мимо уныло голосовавшего в темноте стопщика.
Забудь, сказала она себе, поднимаясь на холм и оставляя стопщика позади.
Но тут какие-то химикалии мозга Иссерли начали неторопливо проявлять его фотографию. Выглядел он, вообще говоря, довольно внушительно. Во всяком случае, взглянуть на него второй раз стоило. Времени всего пять — будь сейчас лето, стоял бы день. И на дорогу могла бы высыпать целая куча стопщиков, вовсе не обязательно поврежденных умом. Не надо быть такой разборчивой.
Иссерли развернулась, аккуратно, без риска. Никто не загудел, не помигал ей неодобрительно фарами; самый обычный умелый водитель — такое впечатление оставил произведенный ею маневр у тех, кто ехал в это время по шоссе. Да и чувствовала она себя уже не совсем усталой: еда пошла ей на пользу.
Когда она проехала мимо него по другой стороне шоссе, стопщик, ненадолго попавший в периферийный свет ее фар, показался Иссерли мрачноватым, но не агрессивным. Никакой таблички он в руках не держал, а одет был, пожалуй, легковато для нынешней погоды, однако легковато не до причудливости. Все-таки, на руках у него были кожаные перчатки, а молнию своей кожаной, опять-таки, куртки он застегнул до горла. На темных волосах стопщика, на его усах и на плечах куртки мерцал снег. Он был высок — для шотландца, то есть, — и крепко сбит. А на лице его, мельком увиденном Иссерли, застыло, как ей показалось, нетерпеливое выражение — словно близился некий им самим для себя назначенный срок, по истечении которого он, если никто, черт их всех возьми, не остановится, бросит попытки поймать
И она развернулась еще раз, возвратилась назад и остановилась с ним рядом.
Стопщик наклонился к пассажирскому окну с наполовину опущенным Иссерли стеклом.
— Не лучшее время для прогулок, — небрежным тоном сообщила она, надеясь услышать в ответ какие-нибудь объяснения.
— Собеседование насчет работы, — ответил стопщик и с усов его сорвалась капля талого снега. — Закончилось позже, чем мне обещали. Автобус придет только через час, ну я и решил поголосовать.
Иссерли открыла перед ним дверцу, смахнула с сиденья пустые пакетики из-под чипсов.
— Спасибо, — сказал стопщик, не улыбнувшись, но лишь глубоко вздохнув и следом выпустив изо рта облачко пара. Перчатки он, чтобы застегнуть ремень безопасности, снял, на обеих его кистях между большим и указательным пальцами летело сквозь паутину морщинок по вытатуированной ласточке.
Отъезжая от обочины, Иссерли кое-что вспомнила.
— Погодите, сегодня же суббота, — сказала она.
— Ну да, — согласился стопщик. — Собеседование проводилось не в Центре трудоустройства или еще где, а так, частным порядком.
Он бросил на нее быстрый взгляд, словно пытаясь понять, заслуживает ли она доверия, и добавил:
— Я сказал им, что меня машина неподалеку ждет.
— Работу сейчас найти — целое дело, — попыталась утешить его Иссерли. — Некоторые ради нее на какие только хитрости не пускаются.
Стопщик не ответил, словно не желая признавать — так сразу — всю жестокость своего поражения. Но, впрочем, промолчав несколько секунд, сказал:
— На самом деле, машина-то у меня есть. Да только дорожный налог не заплачен, министерству транспорта. А для этого требуется двухнедельная зарплата, не меньше.
— И как по-вашему, люди, с которыми вы разговаривали, дадут вам работу? — спросила Иссерли, поведя головой назад, в сторону оставшихся позади таинственных «собеседников».
Он ответил мгновенно и горько:
— Да им просто время девать некуда. Вот они и примеряются к идее — нанять кого-нибудь, понимаете, о чем я?
— Да, пожалуй, — сказала, садясь попрямее, Иссерли.
Стопщик пригляделся к своей спасительнице — большого впечатления она на него не произвела. И что это за мания появилась нынче у баб, грудь напоказ выставлять? — думал он. По телевизору только ее и видишь, а чего стоят лондонские девицы, таскающиеся с немытыми головами по ночным клубам, напялив черные жилеточки, которые и на таксу-то не налезут. Он только одно может сказать: отправь их подальше от цивилизации, чтобы они там выжить попробовали, так им на всю жизнь потрясения хватит. Чего ж удивляться, что армии о женщинах-солдатах и думать неохота. Ты бы доверил свою жизнь тому, кто выходит под снег, выставив наружу целый акр титек?
Исусе, эта девица, она быстрее ездить совсем не умеет? Скорость у нее не намного больше, чем у пешехода. Может, предложить ей поменяться местами? У него бы эта хреновина поскакала раза в два шустрее, хоть она и дерьмо японское. Эх, вернуть бы назад «вулзли», на котором он раскатывал в восьмидесятых! Он и сейчас помнит, как его рычаг передач в ладонь ложился. Набалдашник, обтянутый хорошей кожей. Мягкой, точно свиная. Скорее всего, свиной она и была. Где сейчас его «вулзли»? Наверное, водит его какой-нибудь идиот с мобильником. Если уже не разбил. С «вулзли» не всякий справится.