Под камнем сим

Грэнджер Энн

Хью, по-прежнему сидевший на деревянном стуле, только уже выпрямившись и вытянув перед собой ноги, передернул плечами. В руках пустой стакан.

— В среду вечером был адский скандал, поцапались как кошка с собакой.

— Об этом не обязательно сразу докладывать.

— Обязательно. Это же объясняет, почему она не вернулась. Знаешь, так уже раньше бывало. После свар у подруг ночевала, даже номер снимала в бамфордской «Короне».

— Из-за чего был скандал?

Саймон осторожно поставил в раковину свой тоже опустевший

стакан. Луч солнца из окна высветил необычайно толстые стекла очков в массивной черной оправе.

— Как обычно. Ей скучно. Мы нигде не бываем. Не уезжаем на выходные и не ездим в отпуск. Какой может быть отпуск у фермера? Нельзя ж бросить хозяйство только потому, что жене вздумалось отдохнуть, даже если сам не прочь поехать погреться на солнышке. Поэтому я говорю, если хочет, пусть едет с подругой. Она совсем взбесилась. «У меня муж есть, черт побери, я хочу вместе с ним отдыхать, как любая замужняя женщина!» Вот что она сказала, верней, провизжала.

— И сразу умчалась?

Хью замешкался:

— Н-нет… мы еще немножко поспорили. Я предложил ей съездить на недельку куда-нибудь с Тамми. Она… отказалась.

Значит, повздорили из-за ребенка.

— Я только что видел Тамми в гостиной. Она абсолютно спокойна.

— Молодчина, — пробормотал Хью. — Не бьется в истерике.

— Может, лучше бы билась. Плакала по Соне?

Хью снова вздернул широкие плечи, на сей раз в том смысле, что не имеет понятия.

Начиная отчаиваться, Саймон настаивал:

— Вообще хоть что-нибудь сказала?

— Почти ничего. Она ведь не особенно Соню любила. Знаешь, Соня старалась, а Тамми симпатии к ней не испытывала.

— Возможно, Соня не годилась на роль матери. Ты как-то слишком быстро окрутился после смерти Пенни.

— А что мне было делать? — вспыхнул Хью. — У меня дочка маленькая!.. Нет, тогда получается, будто я только ради нее женился, а это не так. Любил Пенни, но почему нельзя снова влюбиться? Влюбился в Соню. Думал, я ей тоже небезразличен. Конечно, никто не заменит родную мать. Тамми это наверняка понимала, да ведь нам с ней обоим надо было жить дальше без Пенни. Тамми на ферме родилась и выросла. Здесь каждый день видишь смерть в том или ином виде, и в то же время начинается новая жизнь… Я старался ей объяснить, растолковать насчет смерти и жизни. И ей, и Соне старался растолковать.

Саймон усомнился, что подобные беседы часто имели место, но не мог спорить с братом, хотя очень хотелось сказать: «Со мной ты ничего не обсуждал. Если бы поговорил, посоветовался насчет новой женитьбы, ничего бы не было. Я бы предупредил…»

У двери что-то шелохнулось, братья одновременно оглянулись. Неизвестно, долго ли там стояла и слушала девочка. Бледное личико, как обычно, бесстрастное, но взгляд настороженный.

— Кто-то идет к парадному, — сообщила она. — Не в форме, нормально одетый. По-моему, полицейский.

Пирс только поднял руку, чтобы постучать, как дверь рывком распахнулась.

Перед ним стоял мужчина, загораживая проход. Не тот, кто ему нужен, но похожий настолько, что можно признать его членом семьи. Вполне нормально, что семья в трудный момент собирается, родня, естественно, является поддержать пострадавшего.

Вообще-то Дэйв надеялся не столкнуться в доме с кучей друзей, родных и знакомых, которые пьют чай и все в один голос высказывают свое личное мнение, выстраивая перед полицией стенку, как футболисты перед воротами. Даже не припомнишь, сколько раз приходилось очищать помещение, прежде чем поговорить с кем надо.

Инспектор предъявил документы и с максимальной твердостью, но без доли грубости объявил, что желает побеседовать с мистером Хью Франклином.

— Саймон Франклин, — представился мужчина, не проявив никакого намерения пропустить представителя власти, но протянув руку, которую тому пришлось пожать. — Брат Хью. Младший. Слушайте, можно сначала сказать пару слов?

И такое раньше бывало. Предвидя дальнейшее, Дэйв заговорил первым:

— Хорошо понимаю, как вам в данный момент тяжело, особенно мистеру Хью Франклину. Всеми силами постараюсь не усугубить ситуацию, но обязан задать несколько вопросов. Вам с братом наверняка хочется прояснить дело.

Разумеется, собеседнику ясно, что эти слова в том или ином варианте давным-давно отрепетированы и произносились неоднократно. Ничего не поделаешь. Лучше бы он убрался с дороги. Дел еще много, и все они срочные.

— Конечно! — возмущенно воскликнул Саймон. — Просто не хотелось бы, чтоб вы неправильно истолковали те или иные заявления моего брата. Он в шоке.

— Мы все понимаем, сэр, — заверил Пирс, подумав про себя: «Ах вот как? Боишься, как бы братец чего не ляпнул?»

Саймон, видно, понял, что дольше держать на улице детектива нельзя, неохотно посторонился и пошел вперед, указывая путь. Следуя за ним, Дэйв оглядывался по сторонам. Славный старый дом. Он сам деревенский, и на него здесь сразу нахлынула ностальгия. Старая мебель, переходящая из поколения в поколение, семейные фотографии, легкий слой пыли, кое-что слегка треснуло, кое-где требуется покраска. За такой дом, кажется, все бы отдал, но если его когда-нибудь выставят на продажу, даже отрезав от угодий, с которыми он накрепко связан, то цена будет выше всякой крыши.

Инспектор очнулся от раздумий в неприбранной загроможденной гостиной с назойливым запахом старой собаки. При его появлении спаниель сполз с дивана, тяжело упал на ковер, медленно приблизился к гостю, обнюхал ботинки, вильнул обрубком хвоста, заковылял прочь со скрипом. А присутствовавшая в комнате девочка прочно стояла на месте, вызывающе глядя на полицейского.

— Может, пойдешь подышать свежим воздухом, Там? — предложил Саймон.

Девочка схватила книгу, молча прошла мимо мужчин и удалилась вместе с тащившимся следом псом.