Почти всемогущие
Шрифт:
Аня такая живая и непосредственная, она рушит все мои представления о землянах. Я их почему-то представлял замкнутыми и малообщительными людьми, но она совсем не такая. Узнал, что ей больше нравится поэзия, чем проза, а любимое направление в живописи – импрессионизм. Время с ней проходит незаметно и весело. Это был замечательный день.
26 ноября.
По возвращении из похода нам с Андреем удалось смонтировать двухминутный фильм об охоте длиннокрылого луня. В нашей параллели это было настоящей сенсацией. Дело в том, что луни – скрытные птицы, и те счастливчики, которым
30 ноября.
Вот и Новый год. Конец зимы только через два месяца, а я уже жду лета. Хочу проводить на улице больше времени. В этом году зима особенно холодная, так что долго не погуляешь. Ничего не имею против зимы, – она делает мир уютнее, – но в помещении мне всегда не хватает свободы, сколько бы открытого пространства в нем ни было.
Собираюсь пригласить Аню в кино на вечерний сеанс. Иногда требуется разгрузка.
6 декабря.
Нет, я не понял ровным счетом ничего из того, что произошло вчера вечером! Точнее так: я понял, что произошло, но не понимаю, как это могло случиться.
После сеанса мы вышли с Анной из кинотеатра, выпили горячего чая и отправились гулять по заснеженной улице. Мы разговаривали, шутили, все было как обычно. Но вдруг она задала мне странный вопрос:
– Почему ты до сих пор ничего мне не сказал о…о чувстве, которое ко мне испытываешь?
Я улыбнулся, так как уже почти привык к ее неожиданным и зачастую непонятным вопросам.
Однако на этот раз он был, напротив, лишним и ненужным. Я подумал, что, вероятно, у них, на Земле, все еще нужно говорить фразу: «Ты мне нравишься» – что-то вроде обычая или традиции, идущей с древних времен. И шутя ответил ей:
– Ну хорошо, я скажу тебе ее, если для тебя это так важно. Ты мне нравишься.
Но внезапно я понял, что для нее вопрос не был шуткой. Она вдруг покраснела, затем побледнела и дрожащим голосом спросила:
– Как понять «важно для тебя»? А для тебя это неважно?
– Согласись, это пережитки прошлого. Но, возможно, я недостаточно осведомлен об обычаях землян…
– О каких еще обычаях?! – взорвалась Анна. Я старался сохранять спокойствие, хотя делать это становилось труднее.
– Та фраза, «ты мне нравишься». Сейчас, когда уже больше семидесяти лет известен ЭТС, она потеряла…
Я не договорил. Я видел, что Анна отчаянно пытается понять меня, но у нее не выходит.
– Какой. еще. ЭТС? – чеканно выдавила она.
До меня начало доходить, что она действительно о нем не знает. Понадеявшись, что она просто не поняла аббревиатуру, я пояснил:
– Эффект трех секунд. ЭТС.
Анна посмотрела на меня так, как будто я только что вручную собрал звездолет.
– И в чем он заключается? И какое имеет отношение к чувствам?
Мне стало страшно. Максимально твердым голосом, на который я только был способен в этот момент, я заговорил:
– Все просто: если незнакомые и не встречавшиеся никогда до этого люди удерживают зрительный
Анна, казалось, находилась в ступоре. Она всё еще молчала. Потом медленно поднялась со скамейки, на которой мы сидели во время всего разговора, и надломленным голосом спросила:
– А если бы я тогда при входе в класс посмотрела не на тебя, а на кого-то другого, ты…ты бы никогда ко мне не подошел?
– Конечно, подошел бы. Мы бы общались…
– Общались. Но не встречались. Правильно?
– Да… – протянул я уже не совсем уверенным голосом.
– То есть ты хочешь мне сказать, что все, что происходило с нами до этого момента, было результатом действия какого-то…эффекта?
Я не знал, что ей ответить. То, что сказала Анна, было правдой, но для нее самой, вероятно, это было дикостью.
Она шагнула в сторону и сказала:
– А я ведь влюбилась в тебя просто так. Так, как это делают на Земле. Не зависимо ни от чего. Несмотря ни на что. И даже вопреки многому. Вопреки тому, что я часто тебя не понимаю; тому, что ты часто не хочешь понять меня. А это, оказывается, тоже было эффектом.
И она ушла. Я не пытался догнать ее, потому что не мог сдвинуться с места. Просто оцепенел. Всё то, чему меня с детства учили в школе и дома, я вдруг поставил под сомнение. Может быть, люди устроены совсем по-другому?
Я так и не понял, что произошло, и еще более непонятно, что будет дальше. Вероятно, сегодня я не засну.
p.s. И уж точно никогда не буду делать каких-либо выводов на основе ведения личного дневника на курсах журналистики.
8 декабря.
Все учителя сегодня отмечают мою рассеянность, даже Роман Владимирович. Согласен с ними, я сегодня сам не свой. Хочу думать, что это из-за того, что уснул только под утро, но понимаю, что обманывать себя бесполезно: я все еще нахожусь в прострации после разговора с Анной. Ее сегодня не было в школе, вероятно, они с родителями куда-то уехали или у нее появились неотложные дела, ведь они прилетели на Поверхность совсем недавно. Но мне все равно почему-то было не по себе. Сегодня мы проходили историю ПредСовременности. Разбирали причины переселения жителей Земли на Поверхность. Люди не сумели сохранить эту планету для всех своих потомков, теперь там всего несколько участков пригодных для жизни. Надо будет подробнее расспросить Анну, какие они? По земной географии мы это проходили, но все же она жила на этой планете, видела вживую эти реки и горные массивы…кстати говоря, она так и не рассказала мне о земных морях.
9 декабря.
Утром Анны по-прежнему не было в школе. Около полудня Роман Владимирович отозвал меня и попросил навестить соседку по парте и передать ей, чтобы она не волновалась по поводу пропусков. Оказалось, она заболела. После уроков начался диспут по поводу возможности встречи инопланетной цивилизации в ближайшие 30 лет. Эта тема меня интересует очень мало, и так как на ней присутствуют только желающие, я поспешил к Анне.
Ох уж эти земляне. Там, наверное, все жители такие. Я кружил по городу с полчаса, прежде чем нашел их дом. Раньше я и представить не мог, что в местности, которую я знаю чуть меньше десяти лет, буду блуждать столько времени.