Почти 70
Шрифт:
Когда молодой стюард подошел, чтобы успокоить вопящую леди, она резким движением толкнула бедолагу так, что тот отлетел и упал, ударившись головой о спинку кресла.
— Как думаешь, им нужна помощь? — голос принадлежал старику, сидевшему возле меня, и который только теперь вытащил наушники из ушей.
— Ну, думаю, это их работа.
Женщина продолжала вопить, словно кто-то пытался ее зарезать. Остальные пассажиры забеспокоились. «А что, если она права? — говорили их лица, — «А что, если она - ясновидящая?» Но она не была ни ясновидящей, ни кем другим, она была просто сумасшедшей идиоткой. Самолеты не разбиваются сами по себе, так бывает только в фильмах. Как в первом «Пункте назначения». Неплохой фильм, если чуточку поубавить маразма в сценарии.
—
— Знаете, если бы эта женщина подошла ко мне на улице и сказала, что у нее есть загородный дом, бассейн, двое детей и маленький песик, я бы ей тоже не поверил, думаю, у нее нет ничего кроме справки из дурки. Ах да, — я поднес указательные пальцы к вискам и нахмурил брови, изображая экстрасенса, который пытается прочитать чьи-то мысли, — террориста она точно не видела. Понимаете, скорее я запишу альбом, который станет платиновым, чем кто-либо пронесет бомбу в самолет, а я, скажу вам, разбираюсь в музыке не лучше, чем канадцы играют в баскетбол.
— У меня еще никогда не было такого соседа. — сказал старик и широко улыбнулся.
— Что ж, — протянул я, — молитесь мне, как Джордж Карлин.
— Алексей, — старик протянул мне руку, и я пожал ее.
— Называйте меня, как хотите, — ответил я, — Ирвин, точно! Называйте меня Ирвин.
— Договорились.
Тем временем, психопатка с помощью нескольких стюардесс вроде бы угомонилась. Теперь она сидела и громко всхлипывала, все еще проговаривая, что мы все умрем, разобьемся и будем корчиться от боли. В общем, рутинная скукота.
Остальные пассажиры успокоились вместе с ней.
Мой новый знакомый, Алексей, снова вставил наушники в уши и закрыл глаза. Симпатичная блондинка опять уставилась в свой айфон, вероятно, рассказывая кому-то о том, что приключилось в самолете. Другие тоже перестали пялиться на женщину и занялись своими делами. Люди читали журналы, слушали музыку, разговаривали друг с другом, вообще делали все, лишь бы время пролетело как можно быстрее. Ну, а я то и делал, что смотрел на часы, которые показывали половину четвертого. Вдруг самолет качнуло так сильно, что айфон выпал из рук блондинки и глухо ударился о ковер. Вопящая женщина снова начала орать, и к ней подключились еще несколько пассажиров. А у меня внутри появилось такое скудное чувство, словно ты — профессиональный футболист, тебе платят миллионы, а ты выходишь на поле и даже не знаешь, что такое мяч. «Ладно», — подумал я. Все равно не верю тебе, сука. Нет у тебя никакого загородного дома, нет никакого бассейна, детей тоже нет, а собаки не было и в помине. Мы не разобьемся. Лампочки замигали, словно протестуя против громкого крика пассажиров. Но спустя мгновенье все прекратилось, даже вопль. Я ждал, что сейчас, через пару секунд — как во всех фильмах про авиакатастрофы — все снова станет трястись, самолет взорвется или разломается посередине. Но ничего не произошло. Освещение снова стало ярким, и послышался ровный, спокойный голос пилота, утверждающий, что мы просто попали в небольшую воздушную яму. Все хорошо.
Однажды, когда отец взял меня с собой на охоту, со мной приключилась одна крайне неприятная штука. Ружье мне, конечно, не дали, ведь мне было всего-то 8 лет, но зато я нес сумку с едой. Было раннее утро, отовсюду слышались крики разных животных и пение птиц, да, было страшновато. Так случилось, что я совсем на мгновение отвлекся и остался позади, тем временем, как отец отошел метров на пять. И тут я увидел, как сбоку на меня бежит обезумевший дикий кабан с огромными клыками. Я даже не успел как следует закричать, а может и успел, только звук выстрела заглушил все другие звуки. Кабан упал набок, дергая лапами, а из пробитого черепа сочились далеко не мысли. А отец все так же стоял, целясь в кабана. И тут я просто уснул, нет, я не упал в обморок, просто задремал. А очнулся уже в машине, когда мы ехали домой. С тех пор у меня такая фигня – засыпать, как только станет хреново.
Самолет
Проснулся я, когда мой сосед, старик в наушниках, убирал плеер в карман своей куртки.
— «Hugh Laurie», — сказал старик, повернув седую голову ко мне, — мы сегодня не разбились, потому что я слушал «Hugh Laurie».
— Ну, ясно.
— Нет, серьезно. Музыка – великая вещь, она влияет абсолютно на все. Жизнь кончается тогда, когда останавливается музыка. Вот посмотри на меня, я выгляжу здоровым?
В самом деле, Алексей — удивительно, что я вспомнил его имя — несмотря на преклонный возраст, выглядел довольно крепким. Я ответил:
— Ну, вы явно не собираетесь умирать сегодня или завтра.
Он расхохотался, откинув голову на спинку кресла.
— Все дело в музыке, — он поднялся, чтобы достать свой портфель из верхней полки. — Я ведь был одним из первых, кто приехал в Чернобыль в 86 году. Все диву давались, почему это я еще жив, но они не знают того, что знаю я.
Старик вытащил свой mp3-плеер и протянул его мне.
— Держи, музыка спасает жизни. Включи, когда будет совсем худо.
Такие разговоры не забываются никогда, они врезаются память так же сильно, как тот момент, когда тебе было 6 лет и мама, застегивая твои штаны, прищемила тебе член молнией. Или разбитое об асфальт лицо, или первый поцелуй. Это навсегда.
— Я тут передачу одну видел, про конец света, знаешь, правдоподобно звучит, майя эти, предсказания, в общем, всерьез подумываю над тем, чтобы на даче бункер построить какой-то. — У таксиста — несмотря на то, что нес он полную чушь — голос был очень приятным. Чистый, тонкий, словно все свободное время водитель проводит в хоре, занимаясь пением. И даже тот факт, что такой голос абсолютно никак не сочетался с недельной щетиной и с заросшими, седыми висками, слушать его было очень приятно, поэтому я старался не перебивать. Тем более, эту передачу я тоже видел, сейчас, наверняка, скажет что-нибудь про кристаллы.
— Правда, говорят, — продолжал таксист, — говорят, есть какие-то кристаллы, с помощью которых можно это все остановить. Но, по мне, это все чушь собачья, а про бункер я пошутил. У меня и дачи-то нет. — он повернул голову ко мне и улыбнулся.
В машине пахло мандаринами, а небольшой дед мороз, висевший возле зеркала заднего вида, и вовсе придавал машине настоящую новогоднюю атмосферу, несмотря на то, что сейчас лето. Забавный тип.
— Вы всегда такой веселый? — спросил я, рассматривая машины и здания, что мелькали за окном, — или только, когда говорите про конец света?
Он снова улыбнулся, немного прибавив скорости.
— Отец прилетает. Давно не виделись.
— Ну, поздравляю.
— Спасибо. Вообще, он здоровский тип! Ему уже почти под 80, но больше шестидесяти ему не дашь. Говорит, что откроет секрет молодости только тогда, когда я начну стареть.
— Забавно. Спросите у своего отца, может его секрет спасет мир от конца света?
— О, ну только если не забуду.
Впервые встречаю такого водителя. Обычно таксисты – это такие, обиженные жизнью люди, которые сели за баранку, лишь бы найти свободные уши. И как только ты садишься к нему в машину, ты попадаешь на шоу Савика Шустера. И, казалось бы, черт, чувак, ты действительно шаришь в политике, как жаль, что у тебя уже есть работа! Но этот мужик не такой. В другой жизни, я бы обязательно взял его телефон, может быть, даже и подружился с ним. Просто понимаете, есть такие люди, которых можно слушать вечно. Причем абсолютно неважно, о чем они болтают. У таких людей всегда есть темы для разговоров, и как только заканчивается одна, сразу появляется следующая. Такие люди расскажут тебе о своем детстве, о жизни, о планах на будущее, да и вообще – о чем угодно. Их слова берут своей искренностью, да так, что ты просто не можешь уйти, не дослушав историю до конца. Но машина уже повернула на узкую улицу, и в свете фар я увидел до боли знакомую пятиэтажку. Привет, родная.