Почти 70

Финч Артур

Она провела с ним все лето, и я уверен, что она хотела бы, чтобы оно никогда не заканчивалось. Но я также был уверен, что Чайка захочет уехать учиться, несмотря ни на что. И как бы мама ни уговаривала его, на него не действовали никакие доводы. Она говорила, что он может подождать этот год, а потом поступить вместе со мной, может, даже в один и тот же универ, но он собирался ворваться во взрослую жизнь прямо в конце этого лета, которое преподнесло ему такой забавный подарочек.

Но это произойдет позже, а пока у нас с ним оставалось целое лето, которое оказалось одновременно самым ужасным и самым запоминающимся в моей жизни.

Как

я и говорил, Чайка быстро оклемался, вам уже известно, что он стал писать, вернее сделал из своего забытого хобби чуть ли не дело всей жизни. Еще Чайка слушал много новой музыки, узнавал всякие полезные факты и интересности. Почему для того, чтобы начать все это делать, он должен был лишиться ног? Я однажды так у него и спросил.

— Послушай, — говорит, — какому нормальному человеку интересна история Третьего Рейха или СССР, если можно пойти на улицу и попинать мяч?

Ему даже понравились какие-то работы Сократа, Платона и Аристотеля, что само по себе являлось безумием. Он завел себе несколько тетрадок и блокнотов, хотя и продолжал писать на каких-то огрызках. И эта привычка, кстати, осталась с ним на всю жизнь.

Чайка действительно слишком уж легко справлялся со всем этим, меня это немного удивляло, но я был рад и горд им.

Знаете, что он однажды учудил? Он показал мне небольшой кустик марихуаны, который вырастил прямо у нас в комнате. Я не понимаю, как и зачем он это сделал, но когда я увидел это, то просто рассмеялся. Помимо чтения Хэмингуэя, Буковски, Керуака, он также читал кучи всякого мусора про ЛСД, сальвию, священный гриб теонанакатль и марихуану.

— Ну, просто это интересно, — говорил он, — реальность — она как резина, ее можно растянуть, надуть и дальше лопнуть.

— Да ладно? Попробуй кого-нибудь зарезать, посмотрим какая прочная эта реальность.

Я сказал это к тому, что реальность может казаться какой угодно, но тот факт, что она тверже, чем бетон, никто оспорить не сможет. Я убедился в этом сам, когда стоял и смотрел, как Чайка истекал кровью. Тогда я так хлопнулся об эту реальность, что от удара кости зазвенели как церковный колокол.

Шло время, и я почти перестал теряться в присутствии Тани, мы стали неплохими друзьями и здорово проводили время втроем.

— Чайка, ты настоящий идиот, что до сих пор в нее не влюбился!

— Ясно.

Дошло даже до того, что Таня даже оставалась у нас ночевать, и я любезно предоставлял ей свою кровать, а сам лежал на куче подушек на полу. Мы не спали до самого утра, разговаривали обо всем на свете, а былая неловкость ушла так внезапно, что никто и не заметил. Мы стали так близки, что могли шутить о Чайке, а тот даже не думал обижаться, потому что такого понятия между нами уже не существовало.

Мы пересмотрели кучу короткометражек и простых фильмов. Естественно, первым делом мы посмотрели мой любимый фильм — «Шестизарядник». Всем понравилось, как я и думал.

— «— «Говенный» - это не мат! — Мат! — Да нихуя это не мат!», - процитировал я и все опять засмеялись.

Мы смотрели много другой крутоты, с тех пор Таниным любимым фильмом стал «1408», а Чайкиным — «Сияние» и «Мизери». Таня говорила, что «Сияние» очень мастерски граничит между полным говнищем и непревзойденным шедевром, в этом она была права.

А однажды, когда Таня осталась у нас в очередной раз, мы открыли окна, защелкнули замок на двери в комнату и просто напились. Знаете, сидели там и пили. Никакого

пива или хотя бы вина, нет, только водка и кока-кола. Это было круто, учитывая, что пил я впервые и если исключить тот эпизод, где я блюю в пакет с моим спортивным костюмом — все прошло неплохо. Они смотрели фильм, а я пытался настроить свое тело, выходившее из-под контроля из-за алкоголя, но тут Чайке в голову пришла якобы гениальная идея. Он предложил покурить его доморощенное растеньице. Чайка сорвал несколько больших листков и давал дальнейшие указания, но мой пьяный мозг воспринимал все как-то по-идиотски. С пятого раза я понял, что нужно спуститься вниз и высушить листья в микроволновке, также нужно было взять фольгу, воду и две пустые бутылки. Стараясь не шуметь, я спустился…я еще в жизни так не боялся, как тогда. Но я все же вкинул листья в печь и пока они сушились, искал бутылки и фольгу.

— Что ты делаешь? — послышался голос отца. Я повернул голову и увидел, что он пьет сок и даже не смотрит в мою сторону.

Я попытался выровнять голос и произнести все как можно четче:

— Да вот, решил подогреть бутерброды.

Подогреть бутерброды?

— А, понятно. Спокойной ночи. — сказал он, допив сок, и вышел из кухни.

А я стоял там, совсем окаменевший от страха, пока меня не разбудил пронзительный «дзыньк», который говорил мне, что я должен забрать листья, воду, бутылки и побыстрее(ЕЩЕ БЫСТРЕЕ) отсюда сваливать.

Я так и сделал. Поднимаясь наверх, в голову пришла мысль о том, что я впервые в жизни так напился, да и напился вообще.

Я буквально ворвался в комнату, закрыл дверь на замок и с огромным чувством облегчения вздохнул.

— Все нормально? — спросили они в унисон.

— Ага. — ответил я, подумав, что не очень хочу рассказывать, как чуть не спалился.

Чайка сказал Тане, чтоб та мелко перетирала листья, а сам царь на троне принялся мастерить водный, что, должен сказать, неплохо у него получалось. Все это воспринималось, как какой-то совершенно безумный сон, но он мне нравился и просыпаться я не хотел.

Я должен был опускать первым. Чайка сказал, чтобы я не вздумал кашлять, но дым так драл горло, что я не смог удержаться и закашлялся.

Потом опускала Таня. Она делала это так уверено, с такой грацией. Они явно делают это не первый раз…

Затем Чайка.

Минут через пять-семь, я начал ощущать, что действие алкоголя как-то меняется, я сам здорово менялся. Меня это немного пугало, но Чайка сказал, что это вполне нормально, и что я должен успокоиться. Все вещи казались мне немного другими, вернее я воспринимал их по-другому.

— А теперь, - говорит Чайка, - я должен показать вам один клип!

Мы сели поудобней, он что-то клацал на компьютере и я не мог понять, почему же он так долго ищет тот сраный клип.

— Все. — сказал он и включил видео.

И сразу же! Первая сцена повергла меня в такой шок, что я задрожал, хорошо, никто не заметил этого. Тот клип представлял собой видео от первого лица. Якобы я стоял на коленях, на меня было направлено дуло пистолета. Рядом со мной стоял еще кто-то с мешком на голове, и тут дуло ткнулось в его голову и пистолет выстрелил. Кровь брызнула на стену и тот человек с мешком на своей, теперь уже дырявой голове, упал на пол. Это было так близко, словно действительно происходило именно со мной. Я смотрел клип с открытым ртом, а песня, сопровождающая видео, казалась мне самим совершенством.