ПОЧЕМУ И НЕТ?
Шрифт:
– Остальные за месяц должны стать конниками. Тут Федорович мне в помощники будет. Учить умеет.
– Указывает на молчаливого солдата, сидевшего от него по правую руку.
– И последнее.
– Опять усмехнулся, явно готовит новую прибаутку.
– Отец-командир военному солдату есть мать родная, брат и сестра родной, а роднее отца-командира есть только Родина-мать да солдата военного мать родная.
Его благородие подпоручика Одинцова все знаете? Бок о бок с нами четыре года служил, показал себя как толковый унтер. Сейчас эполеты
Потому - забыть сослуживца и унтера Одинцова, а его благородие Игоря Арсеньевича Одинцова слушать, как отца-командира над нами поставленного. Тут согласия вашего не спрашиваю, то уже мой наказ.
– Одобрительный гомон.
– И на этом все. Спать пора.
Сикора, - это к молодому солдату, - дневалишь, остальным отбой. А мы с Сергеем Александровичем еще покурим, погутарим.
Иванов предпочитал жить в гарнизоне. Бобыль, ему много и не надо. Здесь же в драгунской казарме у него был отгороженный закуток рядом с каптеркой. Маленькая комнатушка с койкой, столом, лавкой да вещевым сундуком. На полках стояла простая глиняная посуда, а за сундуком - пара фляжек да с пяток бутылок. Не пустые емкости, естественно.
На стене висел драгунский палаш в потертых ножнах и со шведскими коронами на гарде. Очень качественное, явно офицерское оружие. На столе - чернильница, перья, бумага. Несколько потрепанных уставов и памяток, а также единоверческий (общий для староверов и простых верующих) молитвослов для православных воинов.
Фельдфебель убрал со стола все лишнее, выставил две серебряных чарки, хлеб, тарелку с капустой и добрый шмат копченой рыбины.
Ничего себе рыбка была. Судя по кусочку, побольше меня размерами выходит. Эх, экология…. В наше время таких уже нет. И пахнет обалденно.
К такой закуске и соответствующая выпивка - простая солдатская водка в медной фляжке.
Хозяин налил по стопке, поднял свою, но пить не торопился. Я тоже жду. Фельдфебель - человек не простой. Тертый хохол, что и Крым и Рым прошел. Так солдатиков настроил и построил, просто душа радовалась. Интересно, как меня строить будет?
– Перед тем как пить, давай, Сергей Александрович определим, кто за этим столом сидит. Два драгуна или барин и солдат?
– Зряшный вопрос задаешь, Иван Михайлович, барина ты бы в хоромы свои не зазвал, барин с солдатом за стол бы не сел. Два драгуна тут, а более никого.
Что пробу мне делаешь, понимаю, да только ты не ходи вокруг да около - говори прямо. Лямка у нас общая. А будут неудобные вопросы, тоже говори. Два умных человека всегда договориться смогут.
В конце я добавил в голос немного Бердичевского акцента.
Хмыкнул, видно оценил, потянулся чаркой. Чокнулись.
– Ну, будьмо.
– Будьмо.
Выпили. Захрустели капустой. Откуда и голод взялся. Не чинясь стал нарезать рыбу своей китайской раскладушкой. Хозяин тем временем разломал краюху пополам, с интересом поглядывая на мой режик.
Перекусили
– Как служить будем, Сергей Александрович?
– По совести, Иван Михайлович.
На себе ездить не дам, вредить себе не позволю, но свое исполню до корки, чего и от других жду. От солдат буду требовать жестко, невзирая на лица. От себя буду требовать не меньшего.
Достойному человеку всегда помогу, недостойного без наказания за вину не оставлю, неумелого научу, ленивого заставлю, а отличившегося отмечу хоть словом, а по возможности и наградой. Такой вижу свою дальнейшую службу.
– Хе!
– Нет, у Сухова выходило менее выразительно, тут - целая гамма чувств в одном слоге.
– Гладко говоришь, не расспрашивал бы о тебе прежде, не поверил бы. Уж больно правильно баешь. Но…!
– Указательный палец вверх.
– Хвалил тебя Семен Мироныч, а он людей наскрозь видит. Гренадеры из твоего капральства о тебе добро отзывались, а они службу хлебнули полной ложкой. С командиром ты дружен, да по роду ему ровня, если не выше. Вот, думаю я грешный, и мне с тобой подружиться надо. Примешь в друзья простого крестьянина в мундире драгунском, али как?
– Ты, Иван Михалыч, не юродствуй. Что покрипачили твоих дедов, то дело десятое. Казацкому роду, нет переводу, эту кровь не разбавишь. Отчего не принять в друзья казака.
Протянул руку, фельдфебель крепко пожал ее. Глаза серьезные.
Выпили по второй. Закусили, набили трубки, закурили.
Дальше разговор уже перешел на службу, договорились по распределению обязанностей. Лишнего на меня, конечно, не грузили, но и того что было хватало с верхом.
Перетасовали списки отделений, мне доставался контингент поплоше плюс Иван Федорович Грач, в прошлом кавалерист и коновал-самоучка. Фельдфебель хотел наложить лапу и на Алеся - не отдал. Самому нужен.
Оказывается, он - сын лесника, служил казачком у барина, страстного охотника и бабника. Сопровождая барина на охоте, бывало, сутками с седла не слазил, да за лошадью барина и своей постоянно смотрел.
Где-то барин начал сильничать девку, паренек вступился. Девка убежала, паренька на конюшню под плети, а после в солдаты. Девка потом все равно барину досталась. Такие времена, блин.
Хотя, если подумать, наши времена не лучше. Тут - в солдаты, а в наше время - на зону, или вообще под землю при аналогичной ситуации могли определить.
А мне наука, фельдфебель о своих людях знал практически все, а я вот с Алесем так и не сподобился поговорить по душам. Стыдоба, честное слово.
Засиделись за полночь. Домой идти нет смысла, так что заночевал в казарме. А назавтра ближе к полудню, наконец, пригнали лошадей.
Достались нам лошадки очень даже неплохие. Трофеи прошлогодней войны. Кроме территорий, России от Швеции упали и другие вкусности, в виде различного военного снаряжения и, в том числе, строевые лошади. Вот именно такие к нам и попали.