Поцелуй
Шрифт:
«И это вся благодарность, — с негодованием подумала Иззи. — За столь великую жертву, за обещание ухаживать за больной. Теперь Джина сидит напротив, с накрашенными фиолетовым глазами, и удивляется, отчего я не поехала».
— Не сердись, — пролепетала Джина, удивленная раздражением Иззи. — Я всего лишь пытаюсь помочь.
— Ты больна, — отрезала Иззи. — Мне казалось, именно я должна тебе помогать.
Джина, наконец, все поняла и просияла.
— Ты действительно помогла! — воскликнула она с благодарностью. — Но довольно жертв! Нельзя допустить, чтобы итальянцы подали на тебя в суд. Со мной все будет
— Да, но за несколько дней может случиться многое, — вмешалась Катерина, пробуя с ложки шоколадную тянучку.
Иззи после слов Джины немного успокоилась:
— Например?
— Мама, я тебя знаю. Ты можешь отправиться в Италию на гастроли и выйти там замуж… — Выкатив глаза для пущего эффекта, Катерина торжественно добавила: — …за красавца адвоката, который требовал от тебя выплатить неустойку.
В последний раз, когда она собирала вещи для поездки в Рим, все закончилось сексом с Сэмом на крышке чемодана.
Иззи сочла иронией судьбы то, что Джина выбрала именно этот вечер и именно эту минуту для своего невероятного признания.
Разница, разумеется, была в том, что на сей раз Иззи не радовалась.
— …Понимаю, это звучит глупо, но… я действительно его люблю, — закончила Джина, пока Иззи машинально продолжала собираться. — Господи, какое облегчение, что могу сказать это тебе! Ты тоже думаешь, что я спятила?
Иззи, ненадолго лишившись дара речи, покачала головой. Разве можно назвать безумием любовь к Сэму Шеридану, если сама она впала в тот же грех? И теперь Иззи отчаянно жалела, что заставила его держать их роман в секрете.
— Вещи нужно заворачивать в бумагу, — вежливо заметила Джина, рассматривая беспорядочную груду одежды, торчащей из-под крышки. — Иначе все помнется.
— М-м-м…
— Случившееся заставило меня переосмыслить свою жизнь. Особенно теперь, когда, возможно, осталось не так уж много.
— Не говори так, — строго сказала Иззи.
— Я просто пытаюсь объяснить, — продолжала Джина, надеясь, что Иззи поймет. — Когда ты чего-нибудь хочешь, обязательно добиваешься, и я всегда восхищалась тобой. И вот ты здесь, счастливая и преуспевающая, у тебя есть все, о чем мечтала. Поэтому я решила последовать твоему примеру. Я люблю Сэма, он тот, кого я хочу. Раньше я бы не решилась поговорить с ним, но теперь знаю: жизнь слишком коротка и медлить некогда. — Джина пожала плечами с напускной смелостью. — Самое худшее, что он может сделать, — отвергнуть меня.
«Не отвергнет, — подумала Иззи, и в животе у нее словно стянулся тугой узел. — Потому что у тебя опухоль мозга и Сэм — практически твое последнее желание. Так что у него вряд ли есть выбор».
Глава 52
Мысль о том, что она сама виновата, не подняла Иззи настроение. Ночью ей приснилось, будто во время этого жуткого разговора она сказала Джине, что они с Сэмом любят друг друга. Джина, в крайнем расстройстве чувств, утопилась в поросшем водорослями пруду, а Сэм ледяным тоном сообщил Иззи, что Джина была единственной женщиной, которую он любил по-настоящему.
Все выглядело очень печально. Иззи проснулась в слезах и поняла, что реальность не менее безнадежна. Джина умоляла Иззи сказать, что она права,
Было бы гораздо проще не встречаться с Сэмом и не делать вид, что все в порядке, но даже в этом маленьком облегчении Иззи было отказано. По чистой случайности неотложная деловая встреча помешала ему накануне приехать к Джине, и когда он позвонил с объяснениями, она рассказала о скором отъезде Иззи. У той не осталось выбора, когда Джина радостно сообщила, что Сэм заедет за ней в половине десятого утра и отвезет в аэропорт.
Было невероятно прекрасное ноябрьское утро, с солнцем и инеем, точно в диснеевском мультфильме. Все еще во власти недавнего сна, Иззи смотрела в окно на блистающую белизну Гайд-парка и даже не заметила, что Сэм притормаживает.
— Что? — испуганно спросила она, когда он выключил зажигание.
— Я хотел спросить то же самое, — сухо ответил Сэм, потянулся к ней, отстегнул ремень безопасности и открыл дверцу. — Идем, немного прогуляемся.
Решив, что в Риме будет теплее, Иззи надела полосатый зелено-розовый блейзер поверх короткого платья и вздрогнула, когда в машину ворвался ледяной порыв ветра, но Сэм протянул ей свою кожаную куртку и жестом велел выходить.
— Может, объяснишь, в чем дело? — спросил он, когда они несколько минут прошли молча.
Иззи неуверенно засмеялась.
— Мне холодно.
— Ты ведешь какую-то игру. И я желаю знать, какую и зачем.
«А я хочу сказать тебе кое-что большее, — с грустью подумала Иззи. — Но не могу, потому что это значит предать доверие Джины. Это несправедливо. А главное, жестоко».
— Послушай. — Она засунула руки поглубже в карманы куртки и ускорила шаг, чтобы избежать его пристального взгляда. — Я ни во что не играю. Я много думала о том, что… случилось между нами, и теперь понимаю, что это была ошибка.
— Ну, конечно. — В голосе Сэма прозвучали нотки горечи и сарказма. — Конечно, ошибка. Самая большая. Я уже подумывал сходить к психологу…
— Только не начинай, — потребовала Иззи. — Я пытаюсь объясниться, только и всего, и ты не упрощаешь мне задачу.
Он взял ее за плечо и остановил. Замерзшие листья хрустнули под ногами.
— Но я не желаю слушать. Так зачем же облегчать тебе задачу?
«Это несправедливо. Все несправедливо. Даже то, что нос и щеки у меня покраснели от холода, а лицо Сэма осталось смуглым, как у лыжного инструктора. Почему кожа у него не идет пятнами, как у всех нормальных людей?» Иззи раздражалась все сильнее.
— Послушай. — Она вздохнула. — В том, что касается ошибок, я настоящий спец. Я их за милю чую. И устала ошибаться… А потому сейчас, первый раз в жизни, пытаюсь действовать рационально.
Сэм недоверчиво уставился на нее:
— Может, пояснишь про «рационально»?
Это было непросто, Иззи не успела попрактиковаться. Но ее слова должны были звучать правдоподобно…
— Я больше не хочу ошибаться. — Она решительным жестом отбросила волосы с лица. — Сэм, мы не подходим друг другу. Вивьен раздражала тебя своей неопрятностью и неумением готовить… Но ведь я такая же, даже хуже! Если мы попытаемся жить вместе, то в итоге начнем ненавидеть друг друга. Ничего не получится.