Поцелуй злодея
Шрифт:
— Лучший на потоке, мэм. Средний бал 4,7.
— Это потрясающе, — восхищается мама. — Ты гений
— Неплохо, — говорит моя вторая мама. Она питает слабость к прилежным людям, и что-то подсказывает мне, что теперь ей нравится этот мелкий засранец.
Черт возьми.
— Но все равно недостаточно, поскольку я все еще не среди любимчиков профессора Локвуда, — он слегка надувает губки, изображая из себя самого жалкого маленького монстра на свете.
Я зачерпываю ложкой рис с курицей, не отрываясь от его бледно-зеленых глаз.
—
Он прищуривает глаза, но только на секунду, а потом берет кусочек огурца и откусывает его. Сильно.
Скорее всего он пытается заставить меня думать, что та же участь или что похуже постигнет и мой член, но это только возбуждает меня еще больше.
Что за бессовестный флирт.
— О, он должен стать твоим любимчиком, — говорит мама. — Он такой воспитанный и милый.
— Все в порядке. Думаю, ему просто нужно время, — отвечает Карсон с мальчишеской улыбкой.
Изогнув губы в ухмылке, я говорю:
— По-моему, это ты тянешь время.
Он поджимает губы, и моя ухмылка становится шире. Почему действовать ему на нервы доставляет мне столько радости? Мне нравится его реакция на меня и то, что он не может ее контролировать.
— Или, возможно, у вас уже есть другой любимчик, — парирует Карсон. — Вы можете поделиться этим с нами, профессор.
Я бы назвал имя Джонс, но тогда я повешу мишень ей на спину. Я могу так пошутить, но Карсон немного психопат, причем молодой, поэтому бывает импульсивным, а я не хочу становиться причиной убийства лучшего студента.
Мой взгляд не отрывается от него, пока я делаю глоток вина.
— Я просто жду, когда ты станешь лучше и войдешь в число моих любимчиков.
— Вызов принят, — в глубине его глаз вспыхивает огонь, и то, какие они яркие, кажется почти преступлением.
— Вы, ребята, кажется, близки, — говорит мама с тем же понимающим видом, что и раньше.
— Он всего лишь студент, — говорю я.
— Мы не близки, — одновременно со мной говорит Карсон, а затем улыбается маме. — Вообще-то, он в некотором роде диктатор. Трудно представить, как он мог не унаследовать ваши черты характера.
— Это потому, что не мы его воспитывали, — мамины пальцы, сжимающие ложку, дрожат. — Ну, во всяком случае, в большинстве своем. Его воспитывал отец.
Выражение ее лица мрачнеет, и мама Джина нежно гладит ее по руке.
— Простите, что поднял тему, которая вас расстраивает, — говорит Карсон. — Ему в любом случае повезло, что у него есть вы.
— Это нам повезло, что у нас есть он, — мама обнимает меня. — Не стоит нас больше так беспокоить. Понимаю, аварии всегда происходят неожиданно, но будь осторожен.
— Я постараюсь.
— Авария? — Карсон прищуривается. — Я думал, вы были больны.
— О, это была ужасная авария. Слава Богу, машина приняла основной удар на себя, и он отделался только синяками и легкими ушибами, но это
— Должно быть, это стало для вас шоком, — он смотрит на мою маму самым сочувствующим взглядом, но затем на долю секунды переводит свой пристальный взгляд на меня. — Мы тоже очень волновались.
Если бы я ориентировался только на его тон, я бы ему поверил, но с другой стороны, почему я вообще должен хотеть ему верить?
— Я не знал, что профессор Локвуд водит машину, — он снова меняет тему разговора. — Обычно он добирается до кампуса пешком.
— То, что ты не видел меня за рулем, не значит, что я вовсе не умею водить машину, — говорю я, пока мои мамы не выдали еще какие-нибудь ненужные подробности.
Например, что я был в Штатах, а не в Швейцарии, как я ему сказал. Отчасти для того, чтобы стать подопытной крысой Джулиана и решить проблему с Грантом, пусть даже временно.
Карсон бросает на меня загадочный взгляд, но затем тактично меняет тему. Он рассказывает о своей семье, о маме и о том, как он близок с отцом и дедушкой. Он выдвигает на первый план все свои хорошие манеры, бесстыдно используя образ золотого мальчика, чтобы усилить свое очарование.
У меня к нему иммунитет, но я не могу перестать слушать его разговоры. У него спокойный голос и отлично поставлена речь, из него получился бы отличный адвокат, но от меня он этого не услышит.
Мама определенно уже очарована им, в то время как мама Джина пытается не поддаваться его очарованию. Она даже начинает подкладывать еду ему в тарелку, что является явным показателем ее симпатии.
Если она вас кормит, значит, вы ей не безразличны.
Как только Карсон чувствует, что они прониклись к нему симпатией, он меняет тактику и начинает расспрашивать обо мне.
— Вообще-то, мне было кое-что любопытно, — он делает глоток воды. — Как так произошло, что у профессора Локвуда зародилась любовь к юриспруденции?
— Если я не ошибаюсь, то во время учебы в университете? — говорит мама.
Карсон допивает свой бокал вина.
— Думаю, он был лучшим студентом.
— Определенно, — с гордостью говорит мама Джина. — Никто не мог превзойти моего мальчика.
— Это впечатляет. Возможно, именно поэтому он выбрал преподавание вместо юридической практики. Он хотел помочь другим достичь таких же результатов, — говорит он с улыбкой.
— Практики? — спрашивает мама.
— Да, мам. Я больше ею не занимаюсь, помнишь? — я сохраняю хладнокровие, потому что мне следовало за милю разглядеть уловки этого маленького ублюдка. Он задавал вроде бы безобидные вопросы, но с каждым разам копал все глубже.
Я действительно недооценил его способность очаровывать людей.