Поцелуй злодея
Шрифт:
Наверное, это… нормально? Именно так себя чувствуют люди, у которых нет постоянных мыслей о том, чтобы причинять насилие или гнаться за новой болью.
Но мне кажется, что Глин просто в каком-то смысле действительно невинна.
— Переживай за себя, — говорю я без какой-либо злобы, смотря как Нико плескается водой в Джереми.
Она делает глоток газировки.
— Думаю, я уже привыкла.
— Привыкла к нему или привыкла бояться?
— И то, и другое?
— Страх постепенно исчезнет, так что ищи что-то, за что потом сможешь
Она сглатывает, ее горло дергается вверх-вниз.
— Ты ведь знаешь, что Килл меня никогда не отпустит.
— Самый главный вопрос в том, хочешь ли ты отпустить его?
Она замолкает, и я вижу, как тревожные осознания стремительно проносятся в ее широко раскрытых глазах, затемняя их, заставляя поблескивать от непролитых слез.
Наверное, это одна из моих суперспособностей – заставлять людей сталкиваться с тем, о чем они бы в жизни не задумались. Я не трачу ее на тех, кто мне безразличен, и я не хотел причинить ей боль.
Она, возможно, лучшее, что когда-либо случалось с Киллом. С тех пор как она появилась в его жизни, он стал меньше поглощен хаосом и даже перестал доставать меня.
И я благодарен ей за это.
Несмотря на мое безупречную репутацию, – прилежный ученик с идеальной успеваемостью – я нахожусь на грани. Никто, конечно, этого не замечает. Но внутри меня нарастает пожар, раздувается, растет, угрожая сжечь все дотла.
Как в аду.
— Иди сюда, Гарет! Дай мне тебя утопить! — Нико брызгает водой в нашу сторону, и я стискиваю зубы, когда несколько капель попадает на меня.
Но Килл врывается почти сразу, тут же заслоняя Глин от брызг.
— Надо было сказать мне, что ты придешь. Уже соскучилась? — он ухмыляется ей, все еще одетый в свой белый халат. Не удивлюсь, если он прервал свою интернатуру, чтобы прийти сюда.
— А кто сказал, что я пришла к тебе? — она сверлит его взглядом. — Я пришла поговорить с Гаретом.
Ну, спасибо блять, теперь мне прилетит.
Килл наклоняет голову в мою сторону, убийственно сужая свои глаза.
Я поднимаю руки, ухмыляясь.
— Я здесь не при чем. Я же не виноват, что она предпочла мою компания, а не твою. Правда же, Глин?
— Что ты блять сейчас сказал? — прорычал Килл.
— Я просто повторяю ее слова, — дразню я в ответ. — Она сказала, что моя компания лучше, чем твоя и ей комфортно со мной.
И снова это состояние мазохиста – желание провоцировать, чтобы мне врезали или что-то в этом духе.
Что угодно уже, честно.
Килл направляется в мою сторону, но Глин хватает его за руку и к моему удивлению, он тут же останавливается. Он смотрит на нее, как будто полностью забыл о моем существовании – или о существовании кого-либо.
А потом тащит ее за собой.
Трахаться, как я полагаю.
Пока я смотрю как они уходят, мысли снова и снова возвращаются к тому взгляду в его глазах, когда она дотронулась до него. Безумный… вперемешку с чем-то еще.
Она успокаивает его? Как, черт возьми, ей это удается?
И почему он может успокоится, в том время как я все еще тону в этом бушующем вулкане эмоций, которые не могу объяснить?
Килл – единственный человек, который больше всех на меня похож. В изощренном смысле, я считаю его кем-то, кто принадлежит мне. Когда на него однажды напали, я почувствовал, что могу убить тех, кто за этим стоит, потому что не люблю, когда трогают тех, кто принадлежит мне.
Но сейчас, я больше… завидую.
Чему? Ему? Его отношениям? Его чертовой удаче?
Да пошло оно все.
Я вытащил телефон из кармана и нахмурился, увидев тысячи уведомлений с Reddit, где создал фейковый аккаунт.
Все ради того, чтобы написать тому мудаку Кейдену.
После самого мощного сексуального опыта в моей жизни, я проснулся один в его кровати.
А его уже не было.
На кухонном столе меня ждали клубничный смузи, еще одна миска клубники и тарелка с завтраком, накрытая пищевой пленкой.
И записка со словами: «Съешь это, чтобы у тебя были силы выдержать меня».
Я смял ее в руке.
Но все равно поел, так как был голоден. Удивительно, но я был абсолютно чистым и пах им, будто он с головой облил меня своим гелем для душа.
Я кипел от унижения. От того, что он был прав – мне нравится подчиняться и принимать все, что он мне дает.
Я ненавидел, насколько сильно меня это задело.
И был готов снова врезать ему. Но не сразу, потому что, если честно, у меня болели зад и челюсть, и я подумал, что если он снова меня свяжет и прикоснется, то скорее всего трахнет меня по-настоящему и тем самым лишит последних остатков моего достоинства.
Так что я решил сохранять дистанцию.
Примерно три дня.
А потом меня взбесило, что он даже не пытался со мной связаться.
Я видел его в кампусе, так что знал, что он, как и обычно, проводил и другие лекции и прекрасно себя чувствовал, но больше не отправлял мне свои мерзкие сообщения.
И я еще сильнее разозлился на себя за то, что ждал этих сообщений. Мы же не в каких-то чертовых отношениях, так с чего бы ему вообще мне писать?
Но даже если бы он и написал – я бы его проигнорировал.
Поэтому я с нетерпением ждал следующего занятия, чтобы еще больше проигнорировать его, пока впечатляю своими навыками допроса свидетелей.
Но он взял больничный в тот же день.
Всю неделю его не было в кампусе.
Как и у себя дома. Да, я снова туда пошел – дважды после того, как он притворился больным, чтобы врезать ему по лицу и дать повод взять реальный больничный.
Ладно. Трижды.
Я не знаю, где он, черт возьми, и отказываюсь писать ему первым. Этого просто не случится.