Поцелуй злодея
Шрифт:
— Значит, ты следишь за мной, — еще одна клубника. И еще. Он запихивает в рот сразу три ягоды, и я наблюдаю, как его кадык подрагивает, когда он их глотает. — У тебя есть ИГ?
— Прояви уважение к своей специальности и произноси слова полностью. Не опускайся до безмозглых привычек своих сверстников.
— ИГ – это Инстаграм, динозавр. Знаешь, такое приложение, в которое ты можешь загружать фотографии и видео, чтобы люди могли падать в обморок и пускать слюни, глядя на твою фальшивую жизнь?
— Я знаю, что такое Инстаграм, и не пользуюсь
— Хм. ПЧВ.
— Карсон.
— Что?
— Говори полностью.
— Подозрительно, черт возьми, профессор.
— Язык.
— Это ты хотел услышать слова полностью, — он пожимает плечами и ест клубнику одну за другой, как прожорливый ребенок.
Его ум настолько острый и преступно хитрый, что я часто забываю, что ему всего двадцать два года.
Двадцать один.
— Так скажи мне, маленький монстр, почему ты здесь? Только не говори, что пришел только для того, чтобы украсть мою клубнику, — мой голос становится ниже. — Если только у тебя не было цели обхватить этими губами кое-что другое?
Карсон бросает на меня взгляд, отодвигает миску, в которой осталось всего три ягоды, и встает, протискиваясь между мной и табуретом.
Он хочет возвышаться надо мной. И я позволяю ему это. Потому что мне нравится, как твердеют черты его лица, и я хочу увидеть, что задумал этот маленький преступник.
— Говоря о губах, сколько еще студентов сосали ваш член, профессор?
— А ты как думаешь?
Его рука метнулась к моей шее, прежде чем я успел остановить ее, и сжала мою кожу. Он сжимает плоть с такой силой, что у меня перехватывает дыхание, но я позволяю ему душить меня.
Кто бы мог подумать, что его психопатическая сторона будет такой очаровательна?
И это заводит.
Потому что мой член увеличивается с каждой секундой.
Но опять же, это происходит всегда, когда он рядом.
И становится серьезной проблемой.
— Ты, похоже, думаешь, что я не смогу тебя убить только потому, что не сделал этого в прошлый раз, — он наклоняется и говорит так близко к моим губам, что я чувствую вкус клубники. — Ты прав, я подавляю эту часть себя, но каждый раз, когда вижу твое гребаное лицо, это чертовски сложно.
— Язык, — процедил я сквозь улыбку.
— Ты… — он сделал резкий вдох. — Зара отсосала тебе? Поэтому ты пел ей дифирамбы?
— Если бы это было так, разве не должен был я тогда и тебе петь дифирамбы?
Его губы приоткрылись, и он сузил глаза, явно размышляя над смыслом моих слов.
— Почему… ты этого не сделал?
— Это так важно?
— Мое вступительное слово было неплохим. И явно лучше, чем у нее.
— Спорно.
— Нет! Ты просто играл в фаворитизм, — его зрачки расширяются, и в глазах появляется маниакальный взгляд, который темнеет быстрее, чем затмение. — Неужели Зара так хорошо сосет член?
— Без понятия, учитывая, что она, похоже, предпочитает женщин. Она явно не ровно дышит к той студентке, которая
Его хватка немного ослабевает, и этот расчетливый взгляд появляется в его глазах, делая их темно-зелеными.
Зелени дождливого леса.
Мертво-зелеными.
Вероятно, он приходит к такому же выводу, соединяя у себя в голове все кусочки пазла воедино. Джонс настолько очевидна, что любой, кто обладает хотя бы небольшими аналитическими способностями, сможет это понять. Жаль, что она влюблена в глупую девчонку, но умные люди обычно в подобных ситуациях абсолютные идиоты.
— Закончил с приступами ревности, малыш? — спрашиваю я с ухмылкой.
Пальцы Карсона снова сжимаются, да так сильно, что я кашляю, мои дыхательные пути перекрываются, а легкие горят.
— Я же просил тебя не называть меня так. Я не твой малыш!
— Как… тебе… угодно… малыш… — я с трудом произношу каждое слово.
— Ты… — он подкатывает табурет и прижимает мою голову к столешнице, резкая боль отдается в черепе, но я улыбаюсь ему.
На его тяжелое дыхание, вздымающуюся и опускающуюся грудь, когда он наклоняется ко мне с маниакальным выражением в глазах.
Мне это нравится.
Потеря контроля.
Смятение.
Хаотичное, черт возьми, безумие.
Честно говоря, он действительно мог бы меня убить – возможно, даже случайно, – но все это не имеет значения, когда его клубничное дыхание касается моего лица, прижимаясь к губам, как запретный шепот.
— Кто еще сосал твой вялый член, Кейден?
Мой взгляд начинает расплываться по краям, но я протягиваю руку и хватаю его за лицо. Он пытается отстраниться, его рот приоткрывается, но я притягиваю его ближе и впиваюсь в эти губы.
Я не должен.
Поцелуй с ним – это граница, которую я не должен переступать.
Но мне все равно.
Я просовываю язык ему в рот, прежде чем он успевает сомкнуть зубы, а затем слизываю остатки клубники с его языка. Меня никогда не волновала эта ягода, но сейчас, в сочетании с ним, она стала афродизиаком, который выстрелил прямо в мои яйца.
Он дрожит, мой маленький монстр. Теряет контроль над собой, трясется, как чертов лист, когда из него вырывается тихий звук.
И я воспользовался им, чтобы поглотить его.
Прикусить его язык, губы, пожирать его чертовски красивое лицо, пока оно не будет запечатлено внутри меня.
Он на вкус как запретный плод – то, к чему я не должен даже приближаться, не говоря уже о том, чтобы прикасаться. И все же я облизываю его кожу, пожираю и поглощаю его целиком.
— М-м-мбл… — Карсон пытается остановить меня, его пальцы сжимаются, но это длится всего секунду, одну жалкую секунду сопротивления, прежде чем он прикусывает мой язык.
Сильно.
Во рту появляется металлический привкус.