Поцелуй злодея
Шрифт:
— Куда это ты собрался?
Он оказывается прямо передо мной, его рука тянется к моему лицу, и я не успеваю увернуться. Или уже не могу.
…верно?
Длинные пальцы вонзаются в мои щеки.
— Ты же не думал, что сможешь возбудить меня, а потом сбежать?
Глава 7
Гарет
Кожа
Я вцепился в его руку в попытках оторвать ее, но с таким же успехом мог давить на каменную плиту. При этом я далеко не в такой плохой физической форме. Я занимаюсь спортом и очень горжусь своей способностью подавлять людей своей чопорной внешностью.
Но этот мудак совсем другой.
Он использует насилие как метод достижения власти.
И это никак не вяжется с его чертовски скучной жизнью.
— Отпусти меня, — процедил я между стиснутыми зубами.
Он наклоняет голову в сторону, его губы кривятся.
— Скажи «пожалуйста».
— Пожалуйста, идите в задницу, профессор.
— Зачем это делать мне, если у меня для этого есть ты?
Я сглатываю, и он это чувствует, потому что эти мертвые глаза начинают сверкать. По моим наблюдениям это происходит только, когда он издевается надо мной.
Когда держит меня под контролем.
— Очевидно, ты тоже хочешь, чтобы тебя трахнули, иначе ты бы сюда не пришел.
— Я не хочу, чтобы меня трахали, и никогда этого не позволю.
— Никогда – слишком уж категорично.
— Зато окончательно.
— Ничто не окончательно, Карсон. Ты изучаешь право. Тебе следует это знать.
— А вы преподаете право. И вам следует знать, что так откровенно нарушать его нельзя.
— Но в этом весь смысл изучения права – проще находить лазейки и нарушать его. Хотя ты и так это знаешь.
Есть некий подтекст в его словах, который я не могу до конца разгадать. Его глаза смотрят глубже в меня, пытаясь проникнуть в самую суть моей души и забраться в ту ее часть, что не предназначена для посторонних.
Часть, в которую даже я перестал заглядывать.
Гул пробегает по моей коже, и я ненавижу это. Ненавижу ощущение его гребаной руки на себе. Она должна вызывать отвращение, а не этот слабый разряд, струящийся вниз по позвоночнику.
— Перестаньте меня трогать, — говорю я настолько ясным голосом, насколько это возможно. — Мне не нравятся мужчины.
— Как и мне, — он поворачивает мою голову в сторону. — Но что-то в этом милом личике заставляет меня хотеть украсить его своим спермой.
Я сжимаю зубы, потому что теперь вспоминаю, как его член пульсировал у меня во рту, пока он смотрел на меня сверху вниз.
Образ того, как он кончает мне в горло, пробуждает во мне жажду
Но я вздрагиваю каждый раз, когда его кожа касается моей, скользя по разгоряченной плоте, как древнее, могущественное проклятие. Пот стекает по моей спине, а толстовка прилипает к ней.
Жар нарастает под кожей, медленное жжение, которое расползается по груди, затрудняя дыхание. Кожу начинает покалывать, тепло усиливается с каждой секундой, и каждый сантиметр пространства заряжен чем-то, что я не могу контролировать.
Блять.
Я ненавижу терять контроль. Абсолютно ненавижу.
Презираю это.
Мне нужно уйти.
Сейчас же.
— Не любите мужчин? — я улыбаюсь, меняя тактику. — Вы настолько гей, что фантазируете обо мне с момента, как увидели, профессор. Не говоря уже о том, как вас бесил весь этот цирк с Юлианом. С ним у вас куда больше шансов, чем со мной. Я могу помочь вам, если отпустить меня.
Не помогу. Если уж на то пошло, то я использую Юлиана, чтобы нанести еще более сильный удар, но я заставлю его поверить в обратное, чтобы он сдался.
— О, ты поможешь, — он пихает меня на кровать, а затем оказывается сверху, его твердые бедра прижимаются с обеих сторон моей талии, он оседлал мои ноги, вдавливая меня в матрас.
— Не так, — я толкаю его в грудь.
— Тогда как?
— С Юлианом, идиот.
— Зачем мне ждать его, если ты уже у меня под рукой, беспомощно извиваешься, как гребаный червяк?
Я поднимаю кулак и бью его. Может, это из-за наркотика, который ослабляет мои запреты, а может, я просто давно хотел сломать ему челюсть.
Потому что я заливаюсь смехом и самым презрительным тоном говорю:
— Вы вызываете у меня такое отвращение, какого я никогда раньше не испытывал. От одной лишь мысли о ваших прикосновениях у меня по коже бегут мурашки.
В его взгляде что-то вспыхивает, но тут же исчезает.
— Значит, мне придется проверить, насколько я тебе отвратителен.
Он тянется к боковому ящику и достает черные веревки. Я задаюсь вопросом, какого черта они лежат у него в прикроватной тумбочке, но эти мысли мгновенно улетучиваются, когда он резко дергает мои запястья вверх и привязывает их к металлическому изголовью.
Движение настолько быстрое и легкое, что я не могу его остановить, как бы ни извивался. Когда он заканчивает, я едва могу пошевелить руками. Он связал их так туго, что веревка впивается в кожу.
А теперь он сидит на моих бедрах, своим весом не давая мне пошевелиться, и задирает мою толстовку. Я вздрагиваю, когда костяшки его пальцев касаются моего пресса.
— Давай снимем это, — он достает нож из того же ящика и подносит его к моему животу, держа лезвие над кожей.
Это еще один из его способов запугивания – который не сработал, а я не испугался.