Поцелуй злодея
Шрифт:
— Можно понюхать образцы?
— Конечно, — она возится с подносом. Ее нервозность отскакивает от меня, как мячик для пинг-понга от стены.
Кто-то другой, возможно, испытал бы к ней сочувствие или попытался бы облегчить ситуацию, но я просто стою и наблюдаю, как она барахтается в своем собственном тревожном хаосе.
Завораживает, как ее щеки краснеют, пока она мямлит какую-то чепуху, которую я даже не пытаюсь слушать. Даже Карсон выглядит раздраженным в незаметном отражении стеклянной витрины, судя по тому, как он уже трижды поднес палец
Три раза.
Пять, если считать два раза, когда он делал это на лекции сегодня утром.
Его вредные привычки хлещут как чертов водопад. Это почти… блаженно.
И я ловлю себя на мысли, что мне интересно узнать, что еще можно вытянуть из его беспокойного ума.
Я покупаю самый крепкий кофе и, когда оплачиваю покупку, замечаю, что Карсон отходит чуть дальше. Он методичен и мог бы стать профессиональным преследователем, если бы не был богатым избалованным ублюдком, которому все обеспечили еще при рождении.
Чтобы его слежка не прошла даром, я делаю крюк по центру города. А поскольку светские беседы и обычное человеческое общение, похоже, высасывают из него душу, я намеренно завожу разговоры о чем угодно с каждым встречным, лишь бы довести его.
Мне хочется снова увидеть, как в его голове метафорически ломается ручка.
Разрушить как можно больше его нейронных связей. Даже если мне самому от этого скучно до смерти.
К концу дня я чувствую, что уже полностью утомил его. Как ребенок, он ляжет в постель, возможно, фантазируя о том, как убьет меня самым болезненным способом.
Я улыбаюсь, идя к большому зданию, где снимаю квартиру.
Гарет останавливается возле дуба на противоположной стороне улицы, как он всегда делает, а я достаю телефон, проходя в здание.
Джетро: Это какой-то детский сад.
Кейден: Я знаю.
Джетро: И тебе это нравится?
Кейден: Удивительно, но да. Как ты думаешь, что он сделает дальше?
Джетро: Наймет кого-нибудь, чтобы убить тебя, или сделает это сам.
Кейден: Не поднимай мои ожидания.
Джетро: Это просто безумие, чувак.
Кейден: Я предпочитаю называть это развлечением.
Джетро:Все это – пустая трата времени. Просто возвращайся в Штаты.
Кейден: Пока нет.
Я все еще смотрю на переписку с Джетро, мой телефон начинает звонить.
Грант, мой брат. За сегодня уже
Он раздражающе навязчив и ошеломляюще настойчив. Признаю, это его талант.
Я нажимаю кнопку «Игнорировать» и вхожу в квартиру.
Помещение огромное, но минималистичное. Чистые линии, никакого намека на личность. Полы из темного дерева, отполированные до зеркального блеска, отражают холодный свет с потолка. Стены выкрашены в приглушенные серые и черные тона, украшены лишь несколькими абстрактными картинами, которые весели в квартире изначально.
В центре гостиной стоит единственный кожаный диван – с острыми углами и слишком идеальный, чтобы быть удобным.
Единственное, что добавляет уюта – запах лаванды. Он давит мне на грудь, как чертова гиря, и я делаю глубокий вдох прежде чем выдохнуть.
Я включаю проигрыватель и мягкие ноты Симфонии № 7 Брукнера заполнят пространство. Затем я отправляюсь на кухню.
Методично перемалываю зерна, а затем не спеша варю кофе. Его сильный аромат перебивает лаванду, подавляя ее.
А я просто стою и наблюдаю за тем, как капли кофе капает в чашку в такт музыке.
Кап.
Кап.
Кап.
Как кровь.
Это успокаивает. Или же тревожит, в зависимости от вашей точки зрения.
Отпив глоток, я морщусь, затем выливаю весь кофе в раковину и выбрасываю упаковку зерен. Вместо этого я наливаю себе стакан виски со льдом и подхожу к окну.
Карсона нет.
Какое разочарование.
Я ждал, что он выполнит свою угрозу, но он, похоже, предпочитает наблюдать из тени.
Хотя «предпочитает» – не совсем верное слово. Он скорее хочет собрать всю информацию перед тем, как действовать. И это становится утомительным.
Скучным.
Возможно, придется взять все в свои руки.
Потому что без моего вмешательства все складывается не так, как нужно.
За тридцать три года своей жизни я не встречал никого, столь же толкового, как я.
Какая досада.
Я осушаю стакан, принимаю душ, отвечаю на рабочие письма, затем выключаю музыку и ложусь в кровать.
Запах лаванды заполняет мои ноздри, и я закрываю глаза, погружаясь в сон.
Клац.
Клац.
Клац.
Шум повторяется по кругу, и я открываю глаза. Слабый звук плача пробивается сквозь стены, как призрак.
— Нет… — раздается голос матери, ее крики отдаются эхом по моей коже. — Пожалуйста, нет. Не-е-ет…
Но ее голос заглушает выстрел.
Тени ползут по потолку, извиваясь и превращаясь в гротескные фигуры. Их пустые глаза сверкают извращенным голодом, а рты разрываются в беззвучном, низком крике, который когтями впивается в мои барабанные перепонки, погружаясь глубоко в череп.