Поцелуй в темноте

Сойер Мерил

На следующий день Ройс явилась в контору Митча, чтобы поработать с командой по организации ее защиты, пока Митч занят в Лос-Анджелесе. Ее ждал Пол.

– Узнали что-нибудь новенькое? – спросила она.

– Вы оказались правы в отношении итальянского графа, с которым встречается Кэролайн. Ройс отметила про себя, какой Пол приятный человек, однако ее по-прежнему удивляло, что он взял Вал на работу, не будучи до конца уверенным в ее непричастности к делу.

– Граф оказался техасским актером. Он снимался в Италии

в вестернах-спагетти и там освоил акцент. Я занимался им в белых перчатках. Он как будто ни при чем.

Митч усилием воли стал новым человеком. Почему бы точно так же не поступить и «графу»? Он проник в «общество» и может даже жениться на богатой наследнице.

– Кэролайн знает?

– Нет, и мне не подобает раскрывать ей глаза.

– Вам удалось разыскать любовницу Уорда Фаренхолта?

– Нет. Уорд в последнее время заделался домоседом. К ним часто заглядывают Кэролайн с графом, но это все.

– Брент тоже там?

– Нет, Брент коротает время с Талией.

Ройс чувствовала себя преданной, но не подавала виду. Что это значит? Так или иначе, она сейчас занята Митчем, а не Брентом. Накануне вечером она раз десять проверяла, исправен ли телефон. Телефон был в полном порядке, просто Митч не удосуживался позвонить. Судя по всему, ему удалось выбросить ее из головы.

Она убеждала себя, что это не имеет значения. Она не влюблена в Митча. Просто их отношения достигли такой стадии, когда накопившаяся телесная тяга должна была получить выход. Это и произошло. Теперь, Ройс, тебе надо сосредоточиться на более важных вещах. Кажется, ты хочешь снова вернуться к жизни?

– Раскопать, кто убил осведомительницу, мне тоже не удалось, – признался Пол, удрученно качая головой. – Советую вам проявлять осторожность. Ума не приложу, что творится. Инстинкт подсказывает мне, что вам может угрожать опасность.

– Я буду осторожна, – пообещала Ройс, хотя лично она сомневалась в реальности грозящей ей опасности. Кому нужно ее убивать? Мучить ее, как черепаху, перевернутую на спину посреди раскаленной пустыни, было, судя по всему, более приятным занятием для ее недруга, нежели вогнать в нее пулю, которая милостиво положила бы конец ее мучениям.

К концу недели чувства Ройс колебались в опасной зоне между яростью и обидой. Митч ни разу не позвонил. Команда по организации защиты занялась ею всерьез: был организован шуточный процесс, в котором несколько человек изображали присяжных.

Таким способом команда получала возможность отработать аргументацию и подготовить Ройс, на которую оказывало изматывающее действие пребывание перед дюжиной осуждающих взоров. По вечерам она слишком подолгу находилась в одиночестве, чтобы думать. Она терялась в догадках, как поступить, когда перед ней снова предстанет Митч.

Ее охватило чувство острой вины. Разве ничему ее не научил печальный опыт отношений ее отца с Митчем? Ей следовало помнить, что Митч – человек, у которого на первом месте стоят амбиции. Если она попадет в зависимость от него, это только усугубит ее проблемы.

Раздался

стук в дверь. Ройс встрепенулась. Митча она не ждала: ему полагалось отсутствовать еще несколько дней. Она осторожно выглянула в окно. Даже не разделяя опасений Пола насчет того, что убийца осведомительницы может избрать ее своей следующей жертвой, она проявляла элементарную осмотрительность. У двери стоял не убийца, а дядя Уолли. Она радостно обняла его.

– Я уже начала за тебя беспокоиться. Почему ты не звонил?

– Прости, – сказал он с улыбкой, от которой вспыхнули его зеленые глаза, так похожие на глаза самой Ройс. – Мне пришлось уйти в подполье, чтобы разобраться с птицефермой. У меня не было под рукой телефона.

Она тоже улыбнулась. Такого Уолли она любила. Он был мастером в деле изменения своего облика и часто уходил в подполье, работая над репортажами. Правда, на сей раз он выглядел усталым и встревоженным. Возможно, ему по-прежнему не дает покоя Шон или его лишает сна забота об обожаемой племяннице?

Он взял ее за плечи и заглянул в глаза.

– Как идут дела?

– Подготовка к процессу – изматывающее занятие. – Обычно она делилась с Уолли своими проблемами, но как было объяснить ему, что она переспала с человеком, доведшим его брата до самоубийства?

У нее в душе царила пустота, все ее чувства были словно парализованы. Она находилась в полной изоляции и никого не могла посвятить в свои переживания. Видимо, отчаяние отразилось на ее лице, потому что Уолли сказал:

– Давай выйдем на воздух. Надень парик. Мы съездим на рыбачью пристань, поужинаем, посмотрим на твоих любимых морских львов.

Уолли не ошибся: сидя на причале, уплетая крабов и любуясь стаей резвящихся в лучах заходящего солнца морских львов, Ройс чувствовала себя лучше, чем всю прошедшую неделю.

Она убедила себя, что звонок Митча ей вовсе не важен. Секс с ним был совершенно неизбежен, но это не должно было загораживать от нее жизнь и надвигающийся судебный процесс. Она не могла себе позволить обмирать по нему, как девчонка, у которой много гормонов, зато совсем мало здравого смысла.

– Как Митч? – спросил Уолли небрежно, даже слишком.

– Уехал по делам. – Неужели дядя что-то подозревает?

– В Алабаме я навел о нем кое-какие справки.

– Как ты мог?! Мы же договорились оставить его в покое. – Что будет, если Митч пронюхает о дядиных раскопках? Господи, не хватало только, чтобы Митч отказался ее защищать!

– Я проезжал через Джилроу-Джанкшн и увидел вербовочный пункт. Представляешь, сотрудник, записывавший Митча, по-прежнему там работает! Он его вспомнил. – Уолли сделал паузу, чтобы бросить кусок краба морскому льву, который донимал их своим лаем. – Этот сотрудник сообщил мне, что Митч обвинялся в краже пакета молока.

– Наверное, проголодался. Вдруг он сбежал из дому? – Ройс попробовала представить Митча мальчишкой, вынужденным воровать ради пропитания. Неудивительно, что он так суров и циничен. Как же его испытывала жизнь!