Поцелуй разбойника
Шрифт:
— Разве она не прелесть? — шепнула ему на ухо Луиза.
— Да, но упряма и неразумна, — холодно ответил Чарлз. Он сказал это достаточно громко, чтобы Маргерит услышала. — И корыстна.
— Это несправедливо, — возмутилась Маргерит, окидывая его взглядом с головы до ног. Она небрежно помахала веером перед его лицом, лукаво глядя золотисто-янтарными глазами.
Горячая волна пробежала по его телу, вновь пробуждая прежнюю страсть. Ему захотелось прижать ее к себе и увидеть, как ее глаза загораются вожделением от его поцелуев. Здесь, вдалеке от мрачного
— Я всегда говорю правду, — тихо возразил он, не сводя с нее горящего взгляда.
— Правду, которая тебе нравится, — вполголоса парировала она.
— Ах! — воскликнула Луиза, восхищенно взмахнув веером. — Какой тонкий юмор, какое остроумие! Чувствую, что сегодняшний обед не будет скучным.
— Только в том случае, если вы подсыплете яд в крем леди Леннокс, — произнес Чарлз с непроницаемым выражением лица, но во взгляде его был вызов.
— Сначала я попрошу тебя попробовать каждое блюдо, — вкрадчивым голосом проговорила она, и Чарлз невольно усмехнулся.
— Только если ты насильно затолкаешь его мне в горло.
— Я ни за что не дотронусь до тебя, Чарлз, даже под угрозой отравления! Лучше умереть, чем сидеть рядом с тобой. — Маргерит, нахмурившись, повернулась к Луизе: — Если ты посадишь меня рядом с ним, я уйду.
— Не беспокойся, — засмеялась Луиза. — Можешь сесть где захочешь. — В напудренном парике и кремовом атласном платье с желтой стеганой нижней юбкой она выглядела очень величественно. Когда дворецкий объявил, что обед подан, она взяла Чарлза под руку: — Пойдемте к столу.
Только после ухода Чарлза Маргерит смогла оглядеться по сторонам. Ее окружали около двух десятков гостей в великолепных нарядах из шелка, парчи и атласа всех цветов радуги.
Стены столовой были увешаны гобеленами, а над ними тянулся длинный ряд портретов и картин. Белый потолок украшали лепные узоры и гирлянды. Темно-красный ковер придавал комнате элегантный вид.
Белые скатерти, салфетки и огромные вазы с желтыми и розовыми розами завершали убранство столов, а хрустальные бокалы и начищенное серебро сверкали в свете горящих свечей.
Маргерит тоскливо вздохнула, обнаружив, что ее сосед по столу обладает мрачным юмором и необычайной говорливостью. Она вежливо поддерживала разговор, одновременно наблюдая в бессильной ярости, как Чарлз усаживается за стол напротив нее. Франческа Маклендон с улыбкой поздоровалась с ней и села рядом с Чарлзом.
— Как я рада, что ты начала выезжать, Маргерит! Я не видела тебя на вечерах в Лондоне, — прошептала она.
Маргерит не собиралась посвящать подругу в свои финансовые трудности и объяснять, что у нее нет приличных платьев, необходимых для посещения светских раутов, которые Франческа никогда не пропускала.
— Я была занята устройством домашних дел, — уклончиво ответила она. — Многое надо привести в порядок.
— Да, она была занята — ссорилась со всеми, кто хотел ей помочь, — небрежно бросил Чарлз, но в его голосе слышалось раздражение.
Франческа с удивлением посмотрела
— Не надо меня оскорблять, — нахмурилась она, и Чарлз наклонил голову, принося извинения. Но его лицо не выражало ни малейшего раскаяния. — Я слышала, скоро выйдет новая книга стихов Б.К. Роуза, — обратилась Маргерит к своему соседу слева, страдавшему астмой лорду Уилтерну. — Я нахожу его поэзию очень трогательной, — продолжала она. — Я подбирала на лютне музыку к стихам — для собственного удовольствия, конечно, — поскольку Бог не дал мне хорошего голоса.
— Но наградил другими достоинствами, — сказал Чарлз, поднимая бокал и глядя на нее.
Она не смогла понять, что таилось в глубине его заблестевших глаз.
Ее щеки вспыхнули от обиды — слишком двусмысленны были его слова. Сосед Маргерит справа, толстый джентльмен, кашлянул и потребовал, чтобы Чарлз объяснил, что он имел в виду.
Чарлз улыбнулся, в его глазах блеснул озорной огонек.
— Она неплохо шьет, читает, пишет и знает арифметику не хуже мужчины.
— Это похвально, — кивнул лорд Уилтерн с хриплым смешком. — Большинство женщин, которых я знаю, не умеют считать и до ста.
— Конечно, это преувеличение, — холодно проговорила Маргерит. — Мои знакомые дамы великолепно умеют считать.
— Похоже, просвещение коснулось и прекрасной половины человечества, — презрительно процедил Чарлз.
Маргерит пожалела, что стол слишком широкий и она не может ударить Чарлза по ноге. «Можно бы плеснуть вином ему в лицо», — размышляла она, сердито поглядывая на него. Но Маргерит была не из тех, кто устраивает скандалы. Она ненавидела скандалы. Кроме того, ей не хотелось ставить в неловкое положение Луизу, смотревшую на нее с другого конца стола. Она улыбалась Маргерит и одновременно болтала с герцогом, сидевшим справа от нее.
— Просвещение пришло к дамам очень давно, я бы сказала, еще до Эдема. Джентльмены никогда не признавали, эту истину. Я объясняю это недостатком воображения. Джентльменам, к сожалению, не хватает проницательности.
Лорд Уилтерн, сидевший рядом с Маргерит, открыл рот и выпучил глаза. Сосед справа застыл, не донеся вилку до рта.
Чарлз вытер губы салфеткой и спокойно посмотрел на нее. Ей захотелось выглядеть такой же невозмутимой, как и он.
— Змей пропитал яблоко своим ядом, — изрек Чарлз, — и змеиная натура передалась Еве. Женщины всегда будут говорить раздвоенным языком.
— Лучше говорить раздвоенным языком, чем ходить на раздвоенных копытах, как вы, — парировала Маргерит, и все сидевшие за столом расхохотались. Она не заметила, что их разговор привлек общее внимание. Покраснев, она опустила глаза и уставилась на лежавшую на коленях салфетку.
Луиза кашлянула и перевела разговор на другую тему:
— Я слышала, что по всему Суссексу ищут шпиона. Ему, по-видимому, удалось незаметно пробраться через Суррей. Эти якобиты просто неисправимы! Меня бросает в дрожь, когда я думаю, что он мог спрятаться и в нашем имении.