Поцелуй разбойника
Шрифт:
Она засмеялась, словно выпила слишком много шампанского.
— К тому же ты сумасшедший, Чарлз!
— Знаю. Я с ума схожу от желания узнать вкус твоих губ. — Он прижался к ее губам. В горячей глубине ее рта влажная шелковая мягкость, вкус бренди опьяняли его своей сладостью. Он упивался ее близостью: под легким шелком прятались соблазнительные изгибы ее тела, стройные ноги, кожа, сиявшая как перламутр. Он умер и попал в рай. Гибкие руки обхватили его шею, нежные губы отвечали на его поцелуи.
Пышная юбка Маргерит терлась о его возбужденную плоть, и желание разрывало
— Не надо! — испуганно вскрикнула Маргерит. — Пожалуйста, не надо.
Он взглянул на ее лицо и увидел пылающие щеки и сверкающие глаза. Как янтарь в лунном свете, подумал он. Невероятным усилием он сдержал себя и сидел неподвижно пока не овладел собой. Это далось ему с большим трудом; каждой клеточкой его тела владело желание, и она как бы жила своей, независимой от него жизнью. Стараясь глубоко и ровно дышать, он отпустил Маргерит. Она молча смотрела на него, превратившись на его коленях в деревянную куклу. Сейчас ему нужен был свежий воздух, холодный колючий северный ветер, быстрый галоп, купание в ледяной воде.
Поднимаясь, Маргерит нечаянно дотронулась до самой чувствительной части его тела, и это чуть было не заставило его потерять голову. Он легко мог бы овладеть ею, может быть, даже убедить ее, что именно этого она и хотела. Она — он знал это — давно мечтала о любви. Но не с ним.
С тихим проклятием он встал и привел в порядок свою одежду.
Она, отвернувшись, поправляла растрепанные волосы.
— Тебе лучше сейчас уйти, Чарлз, пока я не сделала или не сказала чего-нибудь, о чем бы потом пожалела.
Он повернулся, чтобы увидеть ее лицо. Она отвергала его, он прочел это в ее глазах, и ему стало трудно дышать.
— Тебе была приятна наша близость не меньше, чем мне, Маргерит. Ты не можешь этого отрицать.
— Ты захватил меня врасплох. Мы уже говорили об этом, и я не изменила своего мнения. Моя… дружба остается неизменной. Сегодня я расстроена и слаба, и ты воспользовался…
— Замолчи! — Он ударил кулаком по столу с такой силой, что на подносе задребезжали бокалы. — Не перекладывай вину на меня. Если не хочешь получать удовольствие, то не приглашай мужчин в свою гостиную.
— Я думала, Чарлз, что могу доверять тебе, что ты будешь вести себя как джентльмен, — холодно ответила она.
— Насколько мне известно, я тебя не оскорбил. Отправляйся в свою одинокую постель, Маргерит. Ты не ценишь тех, кто восхищается твоей красотой, и не желаешь поступиться хоть каплей своей драгоценной свободы ради того, кто тебя обожает — искренне обожает. Могу поспорить, что даже сам король не удостоился бы твоих милостей.
Ее губы, которые он только что мечтал поцеловать, недовольно скривились. Он надел шляпу и набросил на плечи плащ.
— Полагаю, нашей дружбе конец. Ты ведешь свою игру. Другими словами, ты не доверяешь мне как другу.
С этими словами он вышел и услышал, как она задвинула засов на двери. Черт бы ее побрал! Почему он отдал свое
Он знал, что теперь Маргерит будет избегать его как прокаженного, и вопреки здравому смыслу все-таки решил заставить ее полюбить его. Он добьется этого с помощью писем Полуночного разбойника. Может быть, этот мерзавец сумеет найти дорогу к ее сердцу, если уж никто другой не смог? Однако она придет в ярость, если… когда узнает правду…
Маргерит долго стояла, прислонившись лбом к двери, прежде чем собралась с силами и, еле передвигая ноги, добралась до своей постели. Только Богу известно, как ей хотелось испытать всю силу и красоту любви Чарлза, но ей нельзя было этого делать. Она не имела права вводить в заблуждение того, на чью любовь не могла ответить любовью. Нельзя сказать, что она не питала к нему никаких чувств — разве могла женщина остаться равнодушной к его мужскому обаянию?
Но он хотел больше, чем она могла ему дать, и потому любовные отношения следует прекратить прежде, чем она согласится на близость с ним. Было бы жестоко отдать свое тело, но не дать любви.
Охваченная неутоленным желанием, она вытянулась под одеялом, уверенная, что ее ожидает бессонная ночь. Задув свечу, стоявшую у кровати, она уставилась в темноту.
Глава 11
— Мне кажется, она что-то скрывает, — говорил Чарлз, когда неделю спустя они с Ником сидели на террасе в Мидоу, наслаждаясь теплым вечером. На небольшом, инкрустированном слоновой костью трехногом столике стояли графин с бренди, бокалы, тарелки с холодными закусками и пирог, а рядом, на каменных плитах, растянулся толстый, как сосиска, любимец Эмили мопс Джорджи. Он похрапывал, совершенно не заботясь о приличиях.
— Знаешь, я совсем не продвинулся в отношениях с Маргерит. Она пресекает все мои попытки, — вздохнул Ник.
Чарлз усмехнулся.
— Приятно слышать. Расскажи подробнее!
— Кажется, Маргерит испытывает отвращение к мужчинам. Она всех держит на расстоянии. Я все думаю, что этот высохший стручок Леннокс мог с ней сделать. Да и это прозвище, Черная вдова, наводит на некоторые размышления. Чем упорнее она скрывает свою тайну, тем сильнее я начинаю подозревать, что не все чисто в деде о смерти Леннокса.
Чарлз изумленно уставился на друга:
— Как ты можешь подозревать се в бесчестных поступках? Маргерит не может быть хладнокровной убийцей.
— Тогда, черт возьми, что она скрывает? — Ник наполнил свой бокал, отрезал кусок мясного пирога и впился в него зубами. Лицо его просветлело. — Чертовски вкусно! Месье Гуло на этот раз превзошел себя.
— Могу поклясться, что у Маргерит трудности с деньгами, но она не захотела говорить об этом со мной. А тебе она ни на что не намекала?
Джорджи поднял голову с тупым носом, облизнулся и принюхался. С трудом перекатившись на живот, он встал и, лениво подойдя к Нику и бесцеремонно поставив передние лапы на его колени, уставился на него хорошо отрепетированным умоляющим взглядом.