Поцелуй герцога
Шрифт:
— Вы тоже очень привлекательны, — сухо ответила она. — Конечно, это не имеет значения, поскольку мы не птицы и не можем жить на дереве. Удивительно, что ваша семья еще не пошла нас искать.
— Тетя Сесили заснула в повозке, а Джастин, наверное, задремал на траве. Думаю, его змей давно улетел, а он слишком ленив, чтобы пытаться достать его с дерева.
— Не могли бы вы все-таки достать моего змея? — попросила Оливия, снова возвращаясь к тому, с чего они начали.
Герцог послушно протянул руку и освободил
— Вы весь в солнечных пятнах и тени от листьев, — заметила Оливия.
— И вы тоже. — Герцог провел пальцем по ее щеке. — Если бы Джастин был здесь, он бы написал стихотворение. Наверное, нам лучше спуститься. Я пойду первым и поймаю вас, если вы вдруг упадете.
— Постойте. — Оливия легко коснулась его руки, и от прикосновения его обдало жаром. — Могу я кое-что у вас спросить? Что случилось, когда вы доставали воздушных змеев из ящика, Куин?
Он не ожидал этого вопроса.
— Ничего не случилось.
Рука Оливии коснулась его плеча и легла на шею.
— Вы ведь не хотите, чтобы я сбросила вас с дерева? — Она улыбалась, но глаза были серьезны.
— В другой раз я бы просил вас это сделать, — не удержался герцог.
Она ждала.
Он не мог заставить себя заговорить.
— Нам пора возвращаться, — наконец ответил герцог, понимая, что резкий голос выдал его.
— Ваша жена любила воздушных змеев? Это был ее змей? — Оливия кивнула на красный кусок шелка, лежавший на траве под деревом.
— Нет, это… — Ему пришлось выждать несколько секунд, чтобы ледяная рука, сдавившая его сердце, чуть отпустила. — Это был змей няни. Ее звали Дилис. Она любила яркие цвета и смех. Она была родом из Шропшира.
— Как Риггл?
— Я забыл, что вы его уже видели. Да, она была его дочерью. Не знаю, как он смог простить меня.
Оливия ласково и пристально поглядела на него.
— Уверена, прощать было нечего. Сколько лет было вашему ребенку?
— Пять, — хрипло прошептал герцог и откашлялся. — Сейчас Альфи было бы уже десять.
— Альфи? — Улыбка преобразила лицо Оливии. — Мне нравится это имя.
— Его назвали в честь моего отца: Альфингтон Годдард Брук-Чатфилд. Правда, я называл его Альфи, к полному недоумению моей матери. Это прозвище дала ему Дилис, она была с ним с самого рождения. И… — он помолчал и спокойно закончил, — до самого конца. Они утонули. И моя жена тоже.
Оливия нежно обняла его за шею. Потом опустила руку и перешла на ветку, на которой стоял Куин. На мгновение он испугался, но ветка оказалась прочной. От близости Оливии его мысли путались.
— Мне очень жаль, — прошептала она.
— Да, — неловко ответил он. Неужели нельзя было подобрать подходящих слов, рассердился он на себя.
Ее губы легко коснулись его.
— Руперт
— Я не мог оставаться в стороне. — Куин оперся спиной о ствол дерева, одной рукой обняв Оливию за талию, а другой крепко держась за ветку над головой. — С той самой минуты, как я увидел его… Я просто не мог оставаться в стороне.
Оливия хотела что-то сказать, но Куин прервал ее быстрым поцелуем.
— Только не говорите, что он в лучшем мире, — ледяным тоном произнес он. — Или что мне повезло быть с ним. Или что он ангел. И я встречусь с ним, когда пройду через райские врата.
— Разве есть нужные слова?
Куин задумался.
— Возьмите меня?
Оливия рассмеялась, и туча в его душе начала рассеиваться.
— Коротко и ясно. Тогда лучше я промолчу. — Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала. И этот поцелуй был лучше всех утешений, которые он слышал за свою жизнь.
Куин больше не мог говорить.
Ее пальцы скользнули в его волосы, распуская стянувшую их ленту.
— У вас всегда была эта белая прядь или они поседели от горя?
— С самого рождения. Наверное, я был самым странным ребенком, когда-либо появлявшимся на свет в Кенте.
Пальцы Оливии уверенно поглаживали его волосы, словно делали это постоянно. Нет, это невозможно.
Куин откашлялся.
— Я знаю, вы выходите замуж за маркиза. — Ему казалось, будто кончики пальцев горят от прикосновения к ней.
Оливия замерла. Она не шевелилась, но он понял, что она вот-вот сделает шаг назад, поэтому крепче обнял ее.
— Оливия! Мы же на дереве.
— Нам надо спуститься.
— Минуту. Если бы вы не выходили замуж за этого маркиза, — прошептал он ей на ухо, — я бы поменялся с вами местами.
— Что?
— Прижал бы вас к стволу дерева и…
— Не говорите так! — вскрикнула Оливия. — Я же не акробат, который может…
— Может что?
— Вы сами знаете.
— Неужели эта же самая женщина рассказывала за столом лимерики? — Куин с трудом сдерживал смех. Новое, пьянящее ощущение.
— Лимерики всего лишь длинные шутки. Я запоминаю их, потому что они выводят мою мать из себя, и это позволяет мне сохранять самообладание. А теперь давайте слезем с дерева. Если бы мать сейчас увидела меня, то пришла бы в ярость.
— Моя бы тоже, — спокойно ответил Куин, и его рука скользнула ниже по ее спине.
— Не надо!
Его пальцы замерли в сантиметре от роскошного изгиба ее тела.
— Прошу вас. — Его голос звучал необычайно хрипло, и в обычной ситуации это бы смутило Куина, но только не сейчас. Его губы скользнули по ее щеке, коснулись мочки уха. — Оливия Литтон, вы всегда будете моей любимой спутницей, когда мне придется лазить по деревьям.