Побудь в моей шкуре
Шрифт:
Когда водсели увидели приближающийся «лендровер», они застыли как вкопанные. При виде незнакомого бородатого лица Эссуиса, выглядывающего из окна, они, однако, пришли в возбуждение, начали махать руками и громко завывать. Волы, испуганные фарами «лендровера», тут же сорвались с места и быстро скрылись в тумане.
Иссерли первой вышла из машины, и водсели моментально затихли. Один из них неуклюже заковылял в сторону поля, другой наклонился, поднял комок земли и швырнул его в Иссерли. За месяц на руках и грудной клетке у водселей наросло столько мяса, что они с трудом могли
Эссуис прицелился и выстрелил сначала в первого водселя, потом во второго. Да уж, стрелял он настолько же хорошо, насколько плохо водил.
Иссерли перелезла через изгородь и нашла трупы. Тот, который лежал поближе, она подтащила к изгороди и привалила к проволоке так, чтобы Эссуису было за что ухватиться с другой стороны. У того водселя, что швырялся землей, всю грудь и плечи покрывали татуировки. Переваливая его через изгородь, Иссерли вспомнила связанный с ними забавный факт: их сделал в Сиэтле один «офигительный гений». По крайней мере, так сказал ей водсель. Но Иссерли потрясло не это сообщение, а само звучание слова Сиэтл. «Какое красивое слово!» – подумалось ей тогда, она и до сих пор так считала.
Несмотря на все их старания, складки плоти на спине водселя все же зацепились за колючую проволоку, и они, крякая от усилия, безуспешно пытались высвободить тушу так, чтобы причинить ей минимальные повреждения. Все это время кровь сочилась на бетонную дорожку из простреленной головы, а из-за болтающейся размозженной челюсти создавалось впечатление, будто труп произносит какую-то беззвучную бесконечную речь.
– Ничего, они сделают так, что никто ничего не заметит, – стоически бормотала Иссерли.
Второй водсель оказался намного легче, и Иссерли чуть не надорвалась, пытаясь перевалить его туловище через изгородь так, чтобы не задеть за проволоку.
– Не будь дурой, – сказал Эссуис. – Ты потом об этом пожалеешь.
Но сам он тоже из кожи вон лез, чтобы не сплоховать перед женщиной.
Только когда оба водселя были благополучно уложены на заднее сиденье «лендровера», Иссерли и Эссуис посмотрели друг на друга и расхохотались. Поймать этих животных оказалось гораздо трудней, чем могло показаться. Липкая каша из коровьего навоза, перемешанного с кровью и землей, стекала по их рукам и одежде. Даже лица были заляпаны грязью, словно у солдат, нанесших камуфляж.
– Трех поймали, – сказал Эссуис, открывая Иссерли дверцу с долей некоторого пиетета, чего раньше никогда не бывало.
Они еще раз объехали ферму по периметру, так ничего и не обнаружив ни на одной из дорог. Все выглядело совсем не так, как в предыдущий раз, потому что где-то над аблахским пляжем уже поднялось из моря солнце – просто им его из-за скал не было видно. Тьма рассеивалась с каждой минутой, обнажая небо, которое обещало быть ясным и солнечным, словно зовущим автомобилистов отправиться в путь как можно раньше. Овцы и коровы, остававшиеся всю ночь невидимыми, начинали материализовываться, причем многих было уже видно даже с расстояния в четверть мили.
Возможно,
Возвращаясь назад на ферму по дороге, Эссуис посмотрел вдаль и увидел на глади фьорда рыбачью лодку, которая явно направлялась к берегу. Его пальцы еще крепче сжали руль, и Иссерли догадалась, что ему привиделось сейчас именно то, что не так давно вообразила она сама: голое двуногое создание, стоящее на берегу и отчаянно машущее рукой.
– Может быть, все-таки стоит наведаться к морю? – язвительно заметил Эссуис, пытаясь выдать свое согласие за уступку. Конечно же, его деланное смирение было не лишено лукавства: если бы они ничего не нашли на берегу, он всегда мог сделать вид, что это Иссерли вынудила его потерять столько драгоценного времени.
– Нет, – сказала Иссерли. – У меня какое-то предчувствие. Давай еще разок объедем ферму по периметру.
– Выбор твой, – раздраженно проворчал он. Если в газетах появятся заголовки «РЫБАКИ НАХОДЯТ МОНСТРА», вся вина ляжет на Иссерли.
В молчании они пересекли Кроличий Холм. Покрышки автомобиля, несколько раз проехавшиеся в обе стороны по бетонной дорожке, размазали кровавые следы, заляпали их грязью, но все равно потом их нужно будет постараться замыть.
Если только это «потом» когда-нибудь наступит.
На участке общественной дороги, между двумя поворотами к ферме, Иссерли наклонилась вперед: хотя по спине у нее струился пот, шерсть на загривке стала дыбом от инстинктивного предчувствия.
– Вон он! – воскликнула она, как только «лендровер» перевалил через гребень холма и покатился вниз, к точке, где сходились дороги.
Вообще-то не требовалось особой наблюдательности, чтобы заметить добычу. Перекресток был открыт всем ветрам, а в центре стоял водсель. Его мясистое тело казалось в лучах рассвета золотисто-синим пятном, безвкусной достопримечательностью, сооруженной специально для туристов. Услышав приближающуюся сзади машину, водсель неуклюже обернулся и поднял руку в воздух, показывая в сторону Тайна.
Иссерли вжалась в спинку сиденья, дрожа от предвкушения, но неожиданно для нее Эссуис проехал мимо, не остановившись. Машина промчалась в направлении деревни Портмахомак, даже не притормозив.
– В чем дело? – взвизгнула Иссерли.
Эссуис дернулся от нее в сторону так, словно она вознамерилась расцарапать ему лицо или вырвать из рук руль.
– Я увидел в стороне Тайна чьи-то фары! – прорычал он в ответ.
Иссерли посмотрела в ту сторону, но они уже миновали перекресток, и дорогу на Тайн скрыли высокие деревья.
– Я никаких фар не видела! – возмутилась она.
– А я видел.
– И далеко ли?
– Рядом! Совсем рядом! – крикнул Эссуис, стуча кулаком по баранке, из-за чего машина опасно дернулась в сторону.
– Ну и что, куда ты теперь-то гонишь? – прошипела Иссерли. – Давай вернемся и посмотрим!
Эссуис замедлил ход возле фермы семьи Петтли и развернулся на сто восемьдесят градусов, будто вычертил восьмерку. Иссерли могла только взирать на все это в бешенстве со своего места, с трудом веря глазам.