Побочный эффект

Хоуки Рэймонд

Когда была подана еда – телятина для Нортона, морской окунь для Гейба, бутылка «монтраше» и официант удалился, репортер подался вперед и понизил голос:

– Что у тебя на уме, дружище?

– Донна.

– Я так и думал. Как, по-твоему, кто ее?..

– Не знаю. Возможно, грабитель. Я не хочу строить поспешные версии о заговоре.

– Почему? Обычно они бывают верными. Зачем она приезжала?

– Не знаю. Я слышал, она виделась с Эдом Мерфи.

– Понятно. Слушай, давай поговорим откровенно. Она связалась с Уитмором, так ведь?

Нортон

в изумлении поглядел на Гейба.

– Откуда ты знаешь?

Репортер засмеялся.

– Я не знал, дурачок. Ты взял и сказал мне. Игрок в покер, должно быть, из тебя никудышный. Ну и что дальше?

– Роман у них завязался накануне предварительных выборов. Порвали они, очевидно, в июле, когда она уехала в Калифорнию. А может, и не порвали. Я слышал, Уитмор приезжал к ней в январе.

– Брось ходить вокруг да около. Она была беременна?

– Опять блефуешь, Гейб?

Репортер потряс головой.

– Это я узнал от одного из сотрудников коронера. Смотри. Он обрюхатил ее. Она приезжает сюда повидаться с ним. Хочет или денег, или чтобы он развелся с женой, или чего-то еще. А может, он хочет, чтобы она сделала аборт, или гарантий, что она будет помалкивать. У них начинается спор. Большой Чак выходит из себя. Бьет ее, она ударяется головой о столик, он поспешно сматывается, и начинается игра в прятки.

Полное лицо Гейба раскраснелось. Строить немыслимые предположения, а потом доказывать их истинность было его профессией.

– Возможно, – сказал Нортон. – Я старался не думать об этом. Не скажу, что Уитмор – самый безупречный человек на свете, но…

– Но что?

– Но он президент, черт возьми. Он старается принести какую-то пользу.

– Вздор! – гневно сказал Гейб Пинкус. – Слушай, дружище, он политик и, следовательно, головорез. Все они головорезы, что та шайка, что эта, и неважно, какая из них приходит к власти. Единственная разница в том, что одна чуть щедрее сорит чужими деньгами, а другая чуть получше одевается. Скажи, хочешь ты найти убийцу Донны или нет?

– Хочу, – сказал Нортон. – Кстати, все могло произойти именно так, как ты сказал.

– Конечно, могло. Убить ее мог и Эд Мерфи, и какой-нибудь воришка. Прежде всего я хотел бы знать, где Уитмор и Мерфи были в тот вечер.

– В тот вечер разгоняли демонстрантов, требующих работы, – сказал Нортон. – По официальным данным, Уитмор не покидал Белого дома.

– Он мог выбраться тайком, – сказал Гейб. – Сесть в лимузин на Ист-Экзекьютив-авеню и укатить в темноту. На все эти лимузины никто не обращает внимания. Сиди в одном из них Гитлер – никто не заметил бы. Но я наведу справки. Кто-то должен был видеть – охранник, агент секретной службы, еще кто-нибудь.

– Гейб, в последнее время творятся странные вещи.

– Например?

– Люди отказываются от своих слов. Фил Росс сказал мне, что видел Донну с Эдом Мерфи, а после звонка Эда заявил, что обознался.

– Росс – трусишка, – резко сказал Гейб. – Никто из обозревателей и политических репортеров к этому делу и

близко не сунется. Вся эта свора именовала Уотергейт «грабежом», а самые отчаянные из нас рисковали карьерой, докапываясь до правды. Из поведения Росса следует, что Мерфи откупился от него. Теперь ясно, откуда в последнее время он черпает сведения.

– Так повел себя не только Росс, – сказал Нортон. – Пит, бармен у Натана, говорил, что какой-то похожий на психа тип приходил и расспрашивал обо мне, но, когда я вернулся к этому разговору, у него случился провал в памяти. Гвен Бауэре рассказывала об их романе, а вчера вечером ни с того ни с сего сказала, что, наверно, ошиблась.

Гейб пожал плечами и жестом показал официанту, чтобы тот принес вина.

– Пит – наркоман, следовательно, его нетрудно взять в оборот. И Гвен вряд ли такая уж стойкая. Знаменитостей иногда легче подкупить, чем обозревателей. Увидишь, она получит большую должность.

Они помолчали, пока официант не унес тарелки. Пожилые дамы все еще сидели за соседним столиком. Гейб, заметив, что одна смотрит в их сторону, так глянул на нее, что она покраснела и отвернулась.

– И на работе у меня тоже творится кое-что, – сказал Нортон. – Недавно один человек в министерстве юстиции оказал мне любезность, но, когда я насел на Эда Мерфи, любезность внезапно была аннулирована.

– Это дело рук Мерфи.

– Видимо, – согласился Нортон. – Но самое странное, что меня вызвал Уит Стоун и, вместо того чтобы разозлиться, предложил замечательную новую должность. Оказалось, что он знал все о гибели Донны. Даже сказал мне, что полиция собирается арестовать парня, который обслуживал Донну в винной лавке. Но сегодня я говорил с Кравицем, полицейским, и он сказал, что парень под подозрением, но об аресте пока нет и речи. И я не могу понять, что происходит.

Гейб подался вперед, возбужденно блестя глазами.

– Я знаю, что происходит. Тебе изо всех сил заговаривают зубы. Уж не думаешь ли ты, что все это совпадение?

– Не знаю, Гейб.

– Знаешь, что самое любопытное в твоем рассказе?

– Что?

– История с Уитом Стоуном.

– Почему?

– Потому что твой выдающийся босс, светило американской адвокатуры, самый крупный мошенник в Вашингтоне. Этим сказано многое.

Нортон был поражен.

– Уит хитер, но, думаю, не хитрее доброго десятка других адвокатов с громкими именами. Конечно, он помог зарубить несколько хороших законопроектов…

– Я говорю не о законопроектах. О шантаже. Подслушивании телефонных разговоров. «Отмытых» деньгах. Через него проходят крупные суммы от его друзей-корпоратистов к его друзьям-политикам, и он гребет свою долю обеими руками.

– Хорошо, Гейб, допустим, он мошенник. Какое отношение это имеет к Донне?

– Он пытался охладить твой пыл, так?

– Да.

– Знал об этом деле все, так?

– Знал многое.

– Почему? С какой стати Уиту Стоуну интересоваться делом об убийстве?