Побочные эффекты
Шрифт:
– Я бедная больная девушка, - хмыкнула я, - но за отдельную плату я готова изобразить поддержку. Моральную.
– Да какая ты девушка, знаю я ваших баб ястрадских - прыгают на все, что движется...
– он надел на голову мешок с прорезью для глаз и сунул пузырек в карман.
Я пропустила его комментарий мимо ушей - сейчас мне было не до пререканий, тем более что насчет 'девушки' я действительно слукавила. Интересно, жив ли еще этот паренек...
– А насчет платы, - продолжил Вальвес, - ты мне еще сама будешь должна, знаешь,
– Какой еще сонный настой?
– я не на шутку испугалась. Если он говорит о ханвейском сонном зелье...
– А ты думаешь, что я ее на руках понесу, как королевишну? Усыплю, да и вся недолга, а там хоть с лестницы скидывай. Да успокойся ты, ничего с ней не будет, я пару капель всего, разбудим в два счета.
Точно, верейское... Оно настолько сильное, что человеку, принявшему полстакана, можно хоть руки- ноги пилить, ничего не почувствует. Злоупотребляющие же просто не просыпались, впрочем, им особо и не позлоупотребляешь - за цену одного пузырька можно было полдома купить, причем ханвечане-алхимики эту цену регулярно повышали, будучи единственными, кому известен материал и процесс изготовления.
– Может, как-нибудь без этого?
– взмолилась я.
– Сама потащишь, - Вальвес бесцеремонно нахлобучил мне на голову такой же мешок с прорезью и набросил на плечи темный плащ, - ну?
Я махнула рукой.
– Убьете - заложу.
– Это уж как повезет.
Вальвес ускользнул на второй этаж, прихватив с собой сонный настой и веревку, я же разворошила угли в печи и подкинула дров. В кухне стало немного уютней и теплей, вот только я никак не могла согреться и отчего-то с трудом сдерживала слезы. Мешок на голове колол щеки - зачем мне-то маскироваться?
Вскоре Вальвес вернулся, поставил на печь кастрюльку и снова исчез в дверях. Через несколько минут сверху послышался сочный храп на два голоса, а затем звук падения чего-то большого и мягкого на деревянный пол. Сердце замерло у меня в груди. Я прислушалась. Храп не прекращался. Слава Рааххо...
Особой нежности по отношению к Винке Вальвес проявлять не стал - просто ухватил под мышки и поволок вниз по лестнице. Она не просыпалась. Не проснулась Винка даже когда он привязал ее к стулу рядом с печью, запихал ей в рот тряпку и довольно ощупал пышную грудь под тонкой тканью ночной рубашки.
– Руки убери, сволочь...
– не выдержала я и ткнула его тростью в бок, как обычно поступала с сестрой.
– О, мы уже на 'ты'? Ох, напекла булочек краса-девица...
– Вальвес перехватил трость и вырвал ее у меня из рук, - что теперь скажешь? Может, еще один стол сломаешь?
– Я серьезно, говорю, Вальвес. Не трогай ее, - взвизгнула я, хватаясь за нож.
– Психованная баба, - удовлетворенно отметил он, шлепая Винку по румяным щечкам, - давай, просыпайся... Ну?
Он легонько ущипнул ее за шею. На светлой коже расплылось красное пятно, Винка застонала, но не проснулась.
– Может, ее
– притворно озадаченно протянул торговец, обходя стул кругом. Пола темного дублета коснулась локтя Винки - ее рука чуть вздрогнула.
На ее лице плясали отблески огня из печи, ресницы чуть дрожали. Я попыталась было вытащить из ее рта тряпку, но Вальвес тут же меня остановил. Он был заметно обеспокоен.
– Не смотри на меня так, травница. Всего две капли, ты же не думаешь, что я бы потратил на нее больше, нет? Ну-ка!
И Вальвес отвесил несчастной Винке смачную оплеуху.
На щеке расцвел красный след от пятерни, я повисла на его руке, кусаясь и царапая, что есть силы. Он отбросил меня одним движением руки, и я вновь оказалась на полу. Одно хорошо - Винка открыла глаза и обвела кухню мутным взглядом, нечленораздельно мыча. Заметив нас с Вальвесом в черных мешках, она попыталась вырваться, но веревки держали крепко, а со стулом на заднице далеко не убежишь.
– Ну что, травница... Твой выход!
– усмехнулся Вальвес, играя с кончиком косы Винки.
Я с трудом поднялась, сняла мешок с головы и, хватаясь за стол и стены, поковыляла к печи, на которой ключом кипел отвар. Торговец покачал головой и отдал мне трость, затем осторожно передвинул кастрюлю на край печи поближе к Винке. В воздухе повис именно тот запах, за который Вальвеса прозвали Засранцем. Он поморщился.
– Ну?
Я кивнула и села рядом с сестрой.
– Винка... Ты все же не станешь послушницей, вот. Дело в том...
– я набрала воздуху в грудь, - дело в том, что ты обладаешь силой Снадобника. Ну не мычи ты на меня так, я уже проверила и знаю, что не ошибаюсь. Эти синие следы на твоих руках...
Я приобняла сестру за плечи и почувствовала, как она дрожит. От ее волос как-то странно пахло, горелым медом или чем-то похожим, и я поняла, что я, наверное, впервые нахожусь к ней вот так близко. Она не пыталась больше ни вырваться, ни выплюнуть тряпку, она просто спокойно сидела, прикрыв глаза - то ли от действия лекарства, то ли от страха.
– ...В общем, ты просто обязана заняться изготовлением лекарств. Понимаешь? Они спасут куда больше людей, чем твои молитвы. Я знаю, что Наставники твоего храма не приемлют колдовство, но ведь... Это же не колдовство, это всего лишь растения, металлы и немного силы, понимаешь.
Винка замотала головой.
– Не веришь? Моя мама тоже была Снадобником, но перестала практиковать в Исте, здесь ведь не достать нужных трав. Но теперь мы сможем, ты только представь, как все будет хорошо! Мы вылечим и твою тетушку, и булочника, и всех-всех, кого только скажешь... Меня только не вылечим, нет у меня рецепта для удлинения ноги, - я криво усмехнулась, - и мама тоже не смогла вылечиться от той болезни... Не веришь, да? Смотри же.