Побег

Кобрина Евгения

– Давай, сопротивляйся, – усмехнулся он. – Только с кем ты больше борешься, со мной или с собой?

– Ненавижу, – прошептала девушка и сама не была уверена кому, ему или вожделению, что зарождалось в её теле.

– Это не изменит того, как громко и страстно ты будешь кричать подо мной.

От правдивости этих слов ей захотелось выть, а еще сделать ему больно:

– Давай, принуждай, я подчинюсь, как и следует послушной жене. Я буду кричать, а потом буду ненавидеть себя за это. Только будь милостив, насилуй

меня быстро, – последние слова она прорычала с тихой яростью.

Бартон сжал зубы, стараясь не реагировать на её злые слова. Он задел её гордость, она ответила тем же. Но он старше и мудрее, и постарается успокоить волка, что призывает силой подчинить себе смутьянку.

Время разговоров прошло, наступило время действий.

Он раздвинул коленом её бедра, а его рука пробралась под мягкий живот и нашла чувственное место, которое уже стало влажным. Кэйтлин еще раз дернулась, стараясь увернуться от его руки, но это привело лишь к тому, что мужчина сильнее навалился на неё. А через секунду его крепкие руки поставили девушку в нужную позу, приподнимая за бедра, и она ощутила внутри его давление.

Бартон входил медленно, несмотря на гнев, который бушевал в нем и призывал действовать быстро. Он хотел, чтобы и она зажглась, а то все и правда можно будет назвать насилием. В этот раз Кэйтлин была тихой и даже почти неподвижной, но жена хотела его, мужчина чувствовал это, пусть она и делала вид, что желания в ней нет. А когда он почувствовал её сильную кульминацию за секунды до своей, сомнений не осталось. С тихим рыком мужчина излился в ней и сильнее прижал к кровати.

– Все будет хорошо, – прошептал он и скатился в сторону, утягивая девушку за собой.

Кэйтлин подавила рыдания, что накатили от сильной разрядки и его слов.

Ничего не будет хорошо! Теперь уж точно!

Они долго лежали молча, пока Бартон вдруг не сказал:

– Детей, которые бросали в тебя грязью, отцы наказали. Уверен, их жены тоже больше не будут болтать.

– Ты думаешь, меня должно радовать, что из-за меня наказали детей? – спросила Кэйтлин и попыталась вывернуться из объятий мужа, но он не отпустил, а сильнее прижал к себе.

– Я подумал, ты должна знать это, чтобы спокойно ходить по деревне.

– Ты считаешь, я могла испугаться злых языков и пары пятен на платье?

– Думаю, нет, ты же не испугалась бежать из стаи.

– Не бежать, а попытаться. Если бы у меня получилось, я бы не лежала сейчас здесь, – сказала Кэйтлин и снова попыталась увернуться, но добилась только того, что почувствовала ягодицами напряженную плоть мужа.

– Хорошо, что не получилось, – усмехнулся Бартон. – Мне нравится, что ты здесь.

– А мне нет. Пусти меня, я устала и хочу спать.

– Спи, я буду охранять твой сон.

– Я так не усну, – пожаловалась Кэйтлин и поерзала на кровати. – Ты придавил меня.

Бартон

чуть сменил положение, но жену не отпустил:

– Спи.

– Мне неудобно.

– Не хочешь спать, займемся чем-нибудь другим, – улыбнулся мужчина и поцеловал девушку в шею.

Кэйтлин увернула голову и раздраженно прошипела:

– Я хочу, но мне неудобно.

– Если бы хотела, уже бы спала, – сказал мужчина и снова поцеловал изящную шею, а его рука переместилась на девичью грудь и чуть сдавила.

Кэйтлин прикрыла глаза, успокаивая тело, оно сразу ожило от мужской ласки. Она отвела его руку и ответила:

– Хорошо, я буду спать.

Бартон вздохнул:

– Хорошо, спи. Добрых снов тебе.

– Уж вряд ли они будут добрыми, – раздраженно прошептала Кэйтлин, устраиваясь в объятиях мужа удобнее.

– О, луна! Кажется, мне попалась сварливая жена, – улыбаясь, протянул мужчина.

– Не попалась, а сам выбрал. Видели очи, что выбирали.

Глава 9.

Наутро первой проснулась Кэйтлин, она очень осторожно высвободилась из объятий мужа, чтобы не разбудить того, и села на постели. Девушка задумалась и стала рассматривать спящего мужчину, который теперь стал центром её жизни. Он был красив и силен: волевые черты лица, точеные мускулы и сильный характер – мечта любой самки. Он был нежен с ней и по-своему заботлив, он был щедрым и внимательным. Мужчина был строгим и иногда резким, но также умел улыбаться. Бартон был хорошим мужем, хорошим мужем для любой волчицы и для неё. Для нее особенно.

Но Кэйтлин не могла решиться стать его женой до конца. Она не могла найти в себе смелость и открыться мужчине, рассказать ему всю правду о себе. Он не поймет её страха, не примет его.

И поэтому выход один – побег.

Девушка внимательнее всмотрелась в уже ставшие знакомыми черты лица и вздохнула. Все бы могло получиться у них, если бы…

Она резко отвела глаза и встала. Что толку думать о том, чего никогда не будет! Кэйтлин быстро оделась, заплела косу и тихо вышла из спальни, прикрывая за собою дверь. Девушка спустилась на первый этаж и прошла к кухне, чтобы помочь Дэрин приготовить завтрак. У порога кухни она резко остановилась и замерла на месте, чувство горечи обрушилось на неё.

– Здравствуй, Кэйтлин, – поздоровалась её тетка Эйла и робко встала с лавки.

Кэйтлин вдавила ногти в кожу ладоней, чтобы не поддаться ярости и посмотрела на Дэрин, сидящую подле Эйлы:

– Я прогуляюсь возле океана, а потом помогу с завтраком.

Дэрин недовольно поджала губы:

– Тебя не учили быть вежливой? С тобой поздоровались.

– Не надо, Дэрин, – тихо попыталась остановить ту Эйла.

Но тетка Бартона не послушала и тоже встала:

– Так что? Не учили?