Побег

В прибрежных зарослях оказалось труднее спрятаться, чем Дэвид надеялся вначале. Берег был довольно крутым и покрытым густыми тропическими зарослями. Сзади, в реке, остались догорающие обломки самолета, на котором им с Марией не удалось далеко уйти. Погоня

должна была настичь их с минуты на минуту. Девушка, которая помогла Холдену бежать с виллы одного из главарей террористов Эмилиано Ортеги де Васкеса, сильно ударилась головой во время аварийной посадки самолета. Последствия сотрясения мозга – или чего-то еще более серьезного – уже сказывались. У нее кружилась голова, ее постоянно тошнило, ухудшилось зрение.

Из-за тяжелого состояния Марии беглецам пришлось остановиться, чтобы немного отдохнуть, хотя времени на это в той опасной ситуации, в которую они попали, совсем не было. Дэвид понимал, что люди Ортеги и Эрнандеса идут за ними по пятам.

Он сел рядом с девушкой и набросил на ее плечи свою рубашку, сам дрожа от холода. О такой роскоши, как костер, не приходилось и мечтать.

– Я скоро вернусь, Мария, – прошептал Холден, заставляя себя встать и преодолеть боль в израненных мышцах.

Эта боль не давала забыть о пытках, устроенных ему недавно Дмитрием Борзым до того, как Эрнандес доставил его сюда, в Перу, и передал в руки Ортеги де Васкеса. Тот объявил Дэвиду ультиматум – сотрудничество с «Фронтом Освобождения Северной Америки», что означало предательство интересов «Патриотов», – или смерть. Несмотря на минимальные шансы на удачу, Холден решился на побег. Неожиданно он обрел помощницу в лице Марии – одной из девушек, которая работала на вилле Ортеги и со страхом крестилась при одном упоминании имени Эрнандеса. Она хотела избежать судьбы других женщин, своих предшественниц, которых хозяева насильно пичкали наркотиками, заставляли привыкнуть к ним, а затем или убивали, или выбрасывали на панель, обрекая на голодную смерть.

Девушка только слабо кивнула в ответ. Дэвид поднял одну из двух захваченных винтовок и зашагал назад по каменистой тропе, петляющей по джунглям, по которой они поднялись от реки час назад.

Вскоре он поравнялся с местом, где тропа раздваивалась – одна тропинка сбегала вниз и вела к реке, а вторая уходила в джунгли. Холден не решился идти ни по одной из них. Он забросил М-16 за спину и стал взбираться на скалу, которая нависала над лесной развилкой. Надежда была только на то, что он первым заметит преследователей, если же они увидят его раньше, то он окажется в ловушке, в которую сам же и забрался.

Прозвучал сигнал, говорящий о том, что началась разгерметизация десантного отсека. Джеффри Керни быстро натянул кислородную маску и ощутил металлический привкус вдыхаемого воздуха.

Он поднялся, внимательно осмотрел свое снаряжение в последний раз, пощупал пистолет под комбинезоном, проверил, плотно ли затянута подвеска, похлопал по запасному парашюту и бросил взгляд на индикаторы высотомера и навигационного устройства, закрепленные на груди.

– На зеленый, сэр, – прозвучал в наушниках голос штурмана.

Джеффри кивнул и шагнул к десантному люку военно-транспортного самолета канадских ВВС «Старлифтер», который оглушительно ревел всеми своими четырьмя двигателями. У люка пока горел красный сигнал. Хорошо, что экипаж оказался понятливым и не задавал глупых вопросов типа – а почему мы это залетели вдруг на

территорию Штатов? Что это за такая тайная операция по выброске всего одного человека? И тому подобное. Керни даже почувствовал легкое разочарование, ведь он приготовил на этот случай такие байки, что у летчиков бы и уши опухли. Впрочем, его профессии всегда сопутствовала ложь, так что можно было только поприветствовать то, что судьба пощадила его от прибавления нового обмана к уже существующему.

Джеффри мысленно представил карту с местом предполагаемого десантирования – квадрат южнее точки соединения границ штатов Миннесота и Висконсин, на берегу озера Верхнее.

– Зеленый! – снова раздался голос в наушниках, дублирующий громкий звуковой сигнал в отсеке. Красный свет над десантным люком сменился на зеленый. Керни обернулся, махнул рукой штурману, который высунулся из кабины, и прыгнул в разверзнувшуюся внизу темную пустоту.

Снизу ударил поток воздуха, от которого непроизвольно перехватило дыхание, несмотря на кислородную маску. Керни на мгновение потерял ориентацию, и его стало закручивать. Но он тут же раскинул в сторону руки и ноги, чтобы стабилизировать полет, и бросил взгляд на светящиеся шкалы приборов на груди. Еще десять секунд – и он вырвет кольцо основного парашюта.

Девять секунд.

Он сделал свой первый высотный, почти стратосферный, прыжок с принудительным раскрытием парашюта на большой высоте несколько лет назад, когда только начали обучать такому виду десантирования.

Три секунды.

Светодиод, говорящий о том, что радионавигационное оборудование работает нормально, успокаивающе мигал на одном из двух указателей. Джеффри окутывала непроницаемая темнота, внизу до сих пор не было видно ни единого огонька. Единственным свидетельством того, что он летел вниз, а не вверх или вбок, была падающая стрелка высотомера и чувство земного притяжения.

Одна секунда. Керни сделал глубокий вдох и дернул кольцо парашюта.

Последовал сильный рывок вверх, и подвеска крепко дернула плечи и грудь. Но Джеффри был готов к этому. Он поднял руки, взялся за стропы и опять бросил взгляд на шкалу радара на груди, который принимал сигнал от военного навигационного спутника, зависшего на геостационарной орбите на высоте двенадцати с половиной тысяч миль. Спутник подавал сигнал на его миниатюрный радар и указывал точные координаты того места, где он должен был приземлиться. Керни почувствовал холод в груди, когда понял, что его снесло на север и он находится прямо над озером. Он потянул стропы, перемещаясь в юго-западном направлении.

Больше от него ничего не зависело, и далее оставалось полагаться только на удачу. Джеффри решил занять чем-нибудь свои мысли, чтобы отвлечься от неприятного чувства ожидания, болтаясь просто так под куполом парашюта.

Он вспомнил о «Патриотах». Это движение состояло из ветеранов вооруженных сил, отставных работников полиции и мирных граждан – мужчин и женщин, которые взяли в свои руки борьбу с терроризмом в Соединенных Штатах, стараясь спасти страну от захлестнувшей ее преступности. Керни знал об этом движении с самого начала его возникновения. Конечно, еще бы ему не знать, ведь он был сотрудником Секретной службы, в чьи обязанности входило следить за всем подозрительным, что происходило в других странах, пусть даже и дружественных. Но эта информация вскоре выплеснулась на страницы всех британских газет, а в теленовостях Би-би-си об этом говорили больше, чем о событиях у себя дома, в старой доброй Англии.