Побег
Шрифт:
– Вы извините, что я заставила вас прилететь сюда издалека. Но я не могла рассказать обо всем по телефону.
– Вы ни в чем не виноваты, уверяю вас. Я сам захотел увидеться с вами. Дэвид для меня больше, чем парень, который был женат на моей дочери. И для меня, и для моей жены. Такие, как он, встречаются совсем нечасто в нашей теперешней жизни. Так вы говорите, он попал в беду?
Роуз опустила голову и тихо ответила, глядя себе под ноги:
– Да. Причем в такую беду, что я и не знаю, жив ли он сейчас…
Она замолчала, ожидая, пока их обгонит толпа пассажиров.
– Похоже, вы никому не доверяете?
– Да. Не могу позволить себе такой роскоши. Я потому выбрала этот город для нашей встречи, что из Нью-Йорка до него можно легко добраться на машине, и потому, что здесь меньше возможности того, что меня узнают. Раньше я была в Шарлотт всего один раз. Хотя наши с Дэвидом фотографии расклеены повсюду, во всех городах…
– Может, в таком случае, нам лучше поговорить в вашей машине?
Роуз отрицательно покачала головой.
– Не беспокойтесь, все будет в порядке. Теперь у меня другая прическа, не такая, как на фотографии. Женщине легче изменить внешность, чем мужчине. – Она коснулась волос, пышными волнами ниспадающих на плечи, и с улыбкой взяла его под руку. – Пусть думают, что вы мой отец или даже любовник.
Эшбрук рассмеялся.
– Меня более бы прельстило последнее, хотя первое более реально. Так что же все-таки случилось?
– Террористы заманили нас в ловушку, а в качестве приманки использовали вторую ракетную установку. Из первой они незадолго перед этим обстреляли здание, в котором проводилась международная конференция. Об этом вы, конечно, знаете, как и о трагической судьбе президента и вице-президента. Дэвид попал в западню. Последний раз я видела его привязанным к вертолету с террористами на борту – его использовали в качестве щита. Вертолет улетел в неизвестном направлении, мы не смогли остановить террористов. Дэвид был без сознания или, возможно…
Шеперд замолчала на полуслове.
– И вы надеетесь на то, что он жив? – медленно выдохнул Том.
– Да. Они ведь убили его друга, который попал в ловушку вместе с ним. Если бы хотели убить и Дэвида, то расправились бы с ним на месте и никуда не стали бы увозить.
– Логично, – кивнул Эшбрук. – Видимо, у них есть на то свои причины. Что же им от него надо?
Роуз извлекла из кармана пачку сигарет, зажигалку и закурила.
– У него в голове вся информация. О…
Рядом прошел полицейский, скользнув по ним безразличным взглядом, но Эшбрук заметил, как напряглась Роуз и покрепче прижалась к его руке.
– О нас, о нашей организации…
– Я знаю, – не дал ей он договорить, направляясь в сторону расположенных в конце зала кресел. – Давайте посидим.
– Хорошо, – кивнула Роуз.
Эшбрук любезно помог сесть Роуз, уселся сам и поставил сумку рядом с креслом.
– Значит, Дэвида схватили и увезли в неизвестном направлении. И вам больше не к кому обратиться, кроме меня. А как же ваша организация?
– Для «Патриотов» наступили тяжелые времена. С тех пор, как президентом стал Маковски, ФБР больше не в состоянии помогать нам. Судя по тому, что рассказывал мне Дэвид, у вас могли остаться кое-какие
– Да, – задумчиво протянул Том. – Конечно, я вам помогу. Знаю я одного человека, который имеет выход на ваших противников. Он в Берлине. Придется мне лететь туда и поговорить с ним. Звоните моей жене, я буду связываться с ней из Берлина и держать в курсе дела. А теперь расскажите мне все, что вы знаете о ФОСА.
Роуз оглянулась по сторонам и предложила:
– Давайте еще погуляем.
– Конечно.
Эшбрук поднял сумку, и они медленно направились к выходу из зала ожидания.
– Один из главарей «Фронта» – некто Дмитрий Борзой, который действует под фамилией Джонсон. Он руководит действиями уличных банд, таких, например, как «Леопарды». Пока непонятно, самый он главный у них или просто один из полевых командиров.
– Борзой, значит…
– Да. По-английски говорит превосходно, как настоящий американец.
– Как он выглядит?
– Высокий, с темно-русыми волосами. Вот, я здесь все написала, – Роуз вытащила из кармана сложенную бумажку и передала ее Тому. – Цвет глаз, и все прочее. Это настоящий палач. Если Дэвид попал к нему в руки, то…
Она замолчала на полуслове, и Эшбрук приобнял ее за плечи.
– Ничего, мы найдем Ходдена, – сказал он с большей долей уверенности, чем чувствовал на самом деле.
Шеперд взглянула на него и улыбнулась сквозь слезы.
Глава третья
Они пришли почти на рассвете.
Два фургона въехали во двор, из одного вылезли четверо мужчин, из другого – двое мужчин и женщина. Все они были вооружены до зубов. Джеффри Керни почувствовал, как Хэрриет напряглась рядом с ним. Расслабься, – шепнул он ей.
Двое мужчин принялись обходить дом. Один из них держал в руках две бутылки с торчавшими из горлышек полосками материи.
– Что они собираются делать? – тихо спросила Хэрриет.
– Это «коктейль Молотова». Они хотят сжечь твой дом, ты не забыла? Но мы не позволим им это сделать. Оставайся тут.
Из амбара был задний выход. Керни вскочил и бросился бежать. Выскочив за дверь, он миновал джип, на котором приехал муж Хэрриет. Тело убитого теперь находилось на сидении водителя.
Сделать это было нелегко, и не столько физически, сколько потому, что Хэрриет не проявляла никаких эмоций по поводу смерти человека, которого когда-то любила, и относилась к нему теперь так, словно имела дело с говяжьей тушей, к тому же слегка подпорченной.
За спиной у себя Керни вдруг услышал металлический голос громкоговорителя, установленного на крыше одного из фургонов. Говорила женщина.
– Эй, сука, слушай меня. Ты, которая в доме! Сейчас мы подожжем твою сраную хибару, и только попробуй выбежать наружу. Тогда мы прострелим тебе ноги и все равно бросим в огонь. Это возмездие народа, которое ты заслужила…
Корни не стал слушать дальше, надеясь, что эта представительница народных масс любит поболтать языком. Он снова бросился бежать в предрассветных сумерках, огибая амбар. В его руке был «смит-и-вессон», а за спиной висел автомат.