Побег стрелка Шарпа. Ярость стрелка Шарпа

Корнуэлл Бернард

И все же, хотя отлучка из армии и выглядела вполне невинной и объяснимой для человека его положения, сердце майора сжималось от страха. Его будущее, будущее всей его семьи зависело от того, как развернутся события в следующие несколько часов. Педро Феррейра унаследовал немалое состояние, но сам не сделал ничего, чтобы его приумножить. Предприятия, в которые он вкладывал деньги, безнадежно провалились, и лишь возвращение брата позволило восстановить растраченное богатство. Приход французов означал новую опасность, и теперь майор рассчитывал, образно выражаясь, сменить лошадей, перескочить из патриотического седла в другое, французское,

но сделать это тайно, чтобы никто ничего не узнал. Только так он мог сохранить имя, состояние и обеспечить семье будущее.

Путь занял три часа. Было уже за полдень, когда майор повернул на восток и стал подниматься на высокий холм. Португальская милиция, охраняющая дорогу у северного края хребта, осталась далеко позади, никаких кавалерийских патрулей, ни британских, ни португальских, здесь не предполагалось, но Феррейра все же перекрестился и прочитал про себя короткую молитву. Только бы не заметили свои. Да, он по-прежнему думал о португальско-британской армии как о своей, потому что был патриотом, только вот какой толк от нищего патриота?

На вершине холма Феррейра остановился и стоял довольно долго, пока не удостоверился, что его заметил конный французский разъезд. Он медленно двинулся навстречу ему по длинному восточному склону, давая французам возможность убедиться, что за ним никого нет, что их не заманивают в ловушку.

Минут через десять в полумиле от холма появились с десяток драгун. Всадники подъезжали, растянувшись цепочкой и обнажив сабли. Феррейра спешился, показывая, что не собирается убегать. Командовавший патрулем офицер огляделся, отыскивая скрытого врага, и, придя, очевидно, к выводу, что опасности нет, выехал вперед с половиной своих людей. Склон был сухой, и из-под копыт вырывались облачка пыли. Когда драгуны приблизились, майор развел в стороны руки, демонстрируя мирные намерения. Драгуны окружили его. Офицер в выгоревшем на солнце мундире приставил саблю к горлу португальца.

– У меня рекомендательное письмо, – сказал по-французски Феррейра.

– К кому?

– К вам. От полковника Баррето.

– А кто такой, черт возьми, этот полковник Баррето?

– Адъютант маршала Массена.

– Покажите письмо.

Феррейра достал из кармана сложенный лист, развернул его и протянул офицеру. В письме, мятом и грязном, говорилось, что податель сего заслуживает доверия и ему должно оказывать требуемую помощь. Баррето написал письмо, еще когда майор договаривался с ним о продаже муки, но пригодилось оно только сейчас. Драгунский офицер пробежал письмо глазами, еще раз посмотрел на португальца и вернул листок:

– Так чего вы хотите?

– Мне нужно повидаться с полковником Баррето.

Лишь через полтора часа они достигли деревушки Моуры, где отдыхали солдаты Нея, принимавшие участие в штурме ветряной мельницы возле Сулы. В доме на окраине орудовали армейские костоправы, и майору пришлось проехать мимо груды выброшенных в окно отрезанных рук и ног. На каменистом берегу, где деревенские женщины еще недавно стирали белье, лежали убитые. С большинства уже сняли форму, и белые, перепачканные кровью тела жарились на солнце. Феррейра, отвернувшись, проследовал за драгунами к холмику за деревней, где в тени мельницы маршал Массена подкреплял силы хлебом, сыром и холодным цыпленком. Майор спешился и, пока драгунский офицер искал среди адъютантов полковника Баррето, рассматривал поднимающийся вдалеке хребет. И кому

только вздумалось бросать людей на такой крутой склон?

– Майор Феррейра? – прозвучал рядом недовольный голос, принадлежавший высокому мужчине в форме французского полковника. – Назовите хотя бы одну причину, почему вас не стоит поставить к стенке и расстрелять. – Полковник указал в сторону мельницы.

Когда-то Баррето служил в португальской армии, но после того, как в хаосе, охватившем страну в первые дни французского вторжения, обратившаяся против привилегированных классов милиция сожгла его дом и убила всю его семью, перешел на сторону французов. Перешел не потому, что возненавидел Португалию, а потому, что не видел для своей родины будущего, если она не избавится от предрассудков и анархии. Баррето верил, что французы принесут с собой блага цивилизации, но только их нужно накормить.

– Вы обещали нам муку! – сердито добавил он. – А вместо этого едва не заманили в ловушку! Возле мельницы нас поджидала британская пехота!

– На войне, полковник, всякое случается и не все идет так, как нам хотелось бы. – Феррейра развел руками. – Мука была на месте, и мой брат тоже был там, а потом появились британцы. Я пытался их отослать – не получилось.

Майор понимал, что оправдание звучит слабо, что держаться следует увереннее, но ему было страшно. Причем боялся он не французов, а того, что его увидит в подзорную трубу кто-то из своих. До хребта было далеко, его синий португальский мундир так полинял, что вполне мог сойти за голубой французский, а страх все равно не проходил. Измена – дело тяжелое.

Баррето, похоже, принял его объяснение:

– Да, остатки муки я нашел. И все-таки какая жалость. Армия голодает. Знаете, что мы нашли в этой деревне? Полбочки лимонов! Ну и на что нам их употребить?

– В Коимбре полно продовольствия.

– Неужели? – скептически усмехнулся Баррето.

– Пшеница, овес, рис, бобы, финики, солонина, – перечислил Феррейра.

– И как нам, черт возьми, попасть в Коимбру? Может, подскажете? – Полковник перешел на французский, потому что к ним подошли несколько французских офицеров. Он кивнул в сторону хребта. – Между нами и Коимброй, если вы не заметили, стоят эти вот негодяи.

– Есть дорога в обход хребта.

– Дорога через Карамулу, где нас наверняка поджидают красномундирники. Сколько их там, майор?

– Англичан в Карамуле нет, только португальская милиция. Не больше полутора тысяч. Вы можете быть в Коимбре уже через три дня.

– За три дня британцы очистят город от продовольствия.

– Мой брат гарантирует вам трехмесячный запас продуктов, но только… – Феррейра запнулся.

– Только что? – спросил один из французов.

– Когда ваша армия входит в город, мсье, – смиренно сказал Феррейра, – солдаты ведут себя не очень хорошо. Грабежи, кражи, убийства… И так каждый раз.

– И что?

– Если ваши люди войдут в склад моего брата, что они сделают?

– Заберут все, что там есть, – ответил француз.

– И уничтожат то, что не смогут взять, – добавил майор и посмотрел на Баррето. – Мой брат, полковник, хочет вот чего. Во-первых, справедливой цены за продовольствие, которое он вам поставит. Во-вторых, чтобы вы обеспечили охрану его собственности после того, как вступите в город.

– Мы возьмем то, что нам нужно, – вставил другой француз, – а за продовольствие врагам не платим.