Победы Космодесанта
Шрифт:
— Они всегда были здесь.
Валиэль прыгнул в люк и легко приземлился на железный пол. Он отскочил в сторону, освободив место для следующих за ним воинов. В комнату запрыгнули темно-зеленые фигуры, которые также откатывались и принимали боевые стойки, за ними последовал и сам экзарх.
Комната купалась в ярком свете, у стен стояло сверкающее оборудование. Кольца полупрозрачных трубок перекачивали охлаждающую жидкость из модулей когитаторов к замысловатому медному алтарю, украшенному устройствами в форме черепа и шестеренки и окруженному гудящим сдерживающим полем. На
Единственное создание в комнате стремительно обернулось к ним. Человек, в ярко-красных доспехах. Из плотно сходящихся пластин брони выступали механодендриты, которые оживленно щелкали, искрясь под яркими полосами света. Из раскрытого куполообразного шлема смотрело худощавое молодое лицо. Упругую кожу портила немногочисленная аугментика, хотя на щеках уже виднелись свежие надрезы, там, где вскоре добавят новую.
Он выглядел потрясенным.
Валиэль пустил по лезвию клинка сапфировую рябь.
«Убить», — ментально приказал он.
Воины бросились к человеку. Двое пригнулись, послав бурю металла из мандибластеров. Еще двое прыгнули вверх, их цепные мечи грозно взревели. Экзарх выбрал прямой путь, открыв огонь из сюрикен-пистолета и одновременно замахнувшись силовой перчаткой.
Все случилось за один удар сердца, но человек успел отреагировать. Невозможно, но это так. Мандибластерные дротики полыхнули, свернулись и исчезли без следа. Сюрикены также мигнули и испарились из реальности. Человек поднял руку, и воины в муках повалились на пол. Валиэль ощущал их психические крики, когда души воинов вырвало из тел и с воем засосало в коробку. Из нее, будто пролитые чернила, выплеснулись темные языки какого-то вещества. Они потянулись к экзарху, вырывая дух из его тела. Изломанная оболочка командира повалилась на пол, лицевой щиток превратился в многомерное месиво.
Как быстро. Валиэль сохранял спокойствие, напитывая клинок энергией. Щупальца рожденной эфиром плазмы начали свиваться на его доспехах, словно кошачьи хвосты.
— Так ты научился некоторым их фокусам, — произнес он на готике с сильным акцентом. — Это тебе не поможет. Если будешь и дальше его использовать, тебя отыщут.
Логис Алсмо Харис двинулся к нему. Коробка у него в руке начала вращаться и менять форму. Иногда она напоминала куб, иногда пирамиду, в другое время — ромб. С каждым ударом сердца новая форма. Валиэль знал то, что не мог знать человек: она преображается во многих измерениях одновременно. Это было кошмарное устройство, изобретение разума, который находился за гранью понимания мон'ки, на искусственных мирах его запретили много тысяч лет назад. Несмотря на длительное обучение, Валиэль понял, что не может отвести от коробки глаз.
Такая ужасная. Такая прекрасная.
— Думаешь, я здесь, чтобы использовать ее?! — воскликнул логис, в его голос вернулась былая уверенность. Его страх постепенно уходил. — Я пришел сюда, чтобы спрятать ее. След исчезнет.
— Как и ты сам.
Харис пошевелил пальцами, пронизанными металлом аугментики.
— Я найду способ.
Он выпустил из коробки столб черного огня.
Валиэль отскочил
Очертания человека замерцали, словно у Паука Варпа. Коробка смещала его в пространстве.
Харис покрутил коробку. Посреди зала завращалось черное зеркало, отражая в своей переливающейся поверхности тысячи вероятных состояний. Валиэль сразу же понял, что это такое. Он ушел в сторону, но зеркало настигло его. Оно прошло сквозь чародея, обволакивая его тело, словно вода. Валиэль почувствовал, как его душа покидает тело, сворачиваясь крошечными осколками ничтожности. Чародей отлетел на пол.
Поверхность искаженного стекла раскололась. Валиэль замер, неподвижный, скованный параличом. Меч откатился в сторону. Чародей чувствовал, как распадается его сущность. Физической боли он не ощущал, но психические страдания казались невыносимым. Он сдержал вскрик, когда над ним склонился человек. Тот продолжал сжимать коробку в руках, и теперь она стремительно меняла формы.
— Неразумно пытаться мешать мне.
Валиэль перевел взгляд на потолок.
«Слишком могущественный. Почему я оказался здесь?»
Он открыл бьющийся в судорогах разум и направил угасающие остатки силы по многочисленным путям, расходящимся от этого момента. Структура вселенной всегда предоставляла выбор.
«Я лишь часть общего полотна».
Валиэль почувствовал, как внутри коробки с гулом нарастает злоба. Из последних сил чародей сосредоточился на всем, что знал об устройстве, о его происхождении, о цели. История, само время, превратились в единый узор. В символ. В ключ. Тот, кто обладает нужной силой, сумеет воспользоваться им.
Чародей издал мучительный крик, и из его стиснутых пальцев выплеснулся последний заряд колдовского огня, до предела натягивая нити души и разрывая психические сухожилия его естества.
Харис попытался отразить удар с помощью коробки, но луч попал в металлический обод люка в потолке, проделало в нем трещину и скользнуло по потолку. Затем луч погас, оставив отпечаток на камне. Изящную подсказку.
Харис не обратил на него внимания. Последние крупицы ужаса исчезли из его взгляда, и черты лица исказила от самоуверенная ненависть.
— Какая пустая трата сил, — бросил он, беззаботно повертев коробкой. — Ты не отличаешься от остальных. Хорошенько подумай об этом, ксеноотброс. Твои люди начали это. Я закончу.
Валиэль пытался заговорить, но рот больше не повиновался ему. Мон'ки ошибался, как и во многом другом. Он ровным счетом ничего не знал о разнообразных пристрастиях древнего рода Валиэля. Мон'ки были такими примитивными, такими банальными.
Коробка открылась. Оставшись совершенно беззащитным, Валиэль чувствовал, как его душу втягивает внутрь, остатки сущности отрываются от материального тела и их засасывает в смещающиеся стенки устройства. На мгновение, пока его глаза еще могли видеть, он заметил то, что было внутри. Частичка его поняла, что это, узнала по мифам и обрывкам легенд. Чародей увидел движение, перемежающиеся слои, вращающееся темное сердце, прежде чем… Он попытался закричать, но голосовые связки больше не принадлежали ему.