Победы Космодесанта
Шрифт:
Затем Свелок спрыгнул и обернулся к следующей цели, сжав силовой кулак для новой атаки.
Космические десантники прорывались сквозь ряды ксеносов, исполняя свое предназначение. Осталось лишь одно крупное наземное существо. Клинок Ворона заключил его в ореол сияющего света и оторвал от земли, между созданием и посохом рунического жреца затанцевали молнии. Монстр беспомощно корчился в ореоле психической энергии, застряв в ней, будто насекомое в янтаре. Клинок Ворона произнес единственное слово. Трещины в броне существа полыхнули раскаленным добела огнем, на секунду замерзли
Варек и Локьир запрокинули головы и победно взвыли, потрясая над головами оружием, будто воины-варвары с Фенриса, которыми они некогда были.
— За Всеотца! — прокричал Свелок, дав выход боевой ярости. Когда Локьир воздел мощные руки в жесте вызова и триумфа, черепа на его поясе застучали друг о друга.
Только рунический жрец оставался неподвижным. Он унял свою громадную силу и молча двинулся вперед. Перед ним валялись тела сервиторов, уничтоженные кислотой, ксеносами или и тем, и другим. Среди них был человек, облаченный в некий защитный костюм, неуверенно поднимавшийся на ноги.
Свелок тихо выругался. Что не так с этим жрецом? Неужели его клыки настолько затупились из-за возни с рунами, что он не чувствовал радость от победы, как приличествует настоящему Сыну Русса? Он неохотно обуздал восторг и направился к человеку. Варек и Локьир заняли позиции вокруг, вне всякого сомнения, готовые к следующему бою.
Выживший носил громоздкие доспехи древней модели кроваво-красного цвета, которые полностью закрывали его тело. Они выглядели устаревшими, были покрыты многолетней патиной и эзотерическими устройствами, назначение которых оставалось Свелоку неизвестным. Их поверхность усеивали медные имплантаты, прерывисто гудевшие и с шипением извергавшие пар. Когда человек поднялся, сервоприводы протестующе взвыли, и из скрытых на плечах панелей выдвинулся клубок механодендритов, которые тут же принялись устранять повреждения. На его груди красовался череп Адептус Механикус, проржавевший и истертый от времени.
Лицо человека скрывалось под прозрачным плексигласовым куполом, наполненным разреженным сизым туманом. Его голова казалась не более чем черной тенью в облаках, хотя можно было различить размытые очертания аугментических дыхательных устройств и сенсоров.
— Говори, смертный, — приказал Свелок на низком готике, решив допросить его до того, как это сделает Клинок Ворона. Из-под купола раздалась череда щелчков. Наконец за стеной помех из вокс-установки на груди послышался голос. Лишенный эмоций он едва походил на человеческий. Голос проходил через какой-то фильтр, очищаясь от искажений и становясь пустым и стерильным. Свелок не чувствовал ничего кроме отвращения.
— Адептус Астартес, — произнес голос. Затем последовали беспорядочные щелчки. — Низкий готик, диалект фенрис вульгарис. Отзыв.
Клинок Ворона хранил молчание. Свелок чуял его острое любопытство благодаря феромонам, которые выделял его брат по стае и которые просачивались даже сквозь покрытый рунами доспех. Что же привлекло
— Идентифицируюсь как логис Алсмо три дробь шестьдесят шесть Харис. Департаменто Археотех четыре-гамма.
Очередная пауза.
— И должен добавить, — сказал он. — Спасибо.
Эльдары остановились. Пока они двигались на юг, равнины постепенно сменялись узкими извилистыми ущельями. На дне расселин блестели озерца — предвестники грядущего потопа. Воины приближались к добыче, но время быстро таяло. Кислота подбиралась все ближе.
— Что ты чувствуешь? — спросил экзарх.
Чародей стоял неподвижно, склонив голову набок. Над ним уходили ввысь стены узкого ущелья.
— Мон'ки, — наконец произнес он. — И что-то еще.
Едва Валиэль замолчал, как поверхность скалы рядом с ним треснула. Воины мгновенно заняли оборонительные позиции вокруг колдуна.
От утеса словно откололся каменный столб. Из туловища высвободились иззубренные руки, с которых стекала едкая жидкость. Безглазое существо, закованное в обсидиан и вооруженное вытягивающимися каменными когтями, двинулось к ним безмолвно, словно смерть. Чуть дальше от стен отделялись другие покрытые шипами существа, разминая блестящие конечности и сверкая похожими на драгоценности зубами.
— Этот мир не любит чужаков, — заметил Валиэль.
Экзарх прошипел приказ, и бойцы рассредоточились перед чародеем. Существа поковыляли к ним.
— Это было в твоем видении? — бросил через плечо экзарх.
Валиэль позволил психочувствительной поверхности колдовского клинка наполниться энергией. Этих созданий он не видел, но проблески будущего никогда не отличались ясностью. Это и делало вселенную такой интересной.
— Тебе не нужно знать. Просто убей их.
Клинок Ворона взглянул на ауспик. Тридцать девять минут.
— С какой целью ты здесь находишься, техножрец? — спросил он, возвышаясь над логисом. — Говори быстро — я могу убить тебя так же легко, как и тех ксеносов.
Он до сих пор чувствовал, как внутри него натужно дышит черный волк, нетерпеливо кружась на месте и желая, чтобы его снова спустили с привязи. Ему придется обождать. Также ощущался оттенок страха, таившийся в постепенно угасающей части человека, которым он некогда был. Космические Волки нависали над ним, их массивная боевая броня была украшена вселяющими страх трофеями и покрыта рунами разрушения.
— Рунический жрец, — произнес логис. — Доспех ручной работы, фенрисийского производства.
Свелок недовольно зарычал.
— Прекращай бормотать, смертный, или я вырву тебе руки. Отвечай ему.
Логис отпрянул, его когитаторы быстро зажужжали. Общение на отличном от бинарного языке давалось ему с трудом.
— Гат Риммон, — сказал Харис. — Третий мир системы Иофеа Секундус. Кислотный океан, покрывает всю поверхность, непреодолимый, устойчивый к сенсорному воздействию, гиперкоррозивный. Заселение невозможно, результаты исследований отсутствуют.