Победитель всегда прав
Шрифт:
– С паршивой овцы хоть шерсти клок.
Тяжело дыша, он поднялся и, волоча простреленную ногу и держась за мебель, двинулся к туалету. В левой руке он сжимал деньги. В туалете за унитазом, под проржавевшими трубами у сержанта милиции Кузьмина был устроен тайник. В металлическом портсигаре с отгравированным Кремлем лежали деньги. Портсигар был дамский, длинный, размером чуть больше американского доллара, так что деньгам в нем было покойно и уютно. В портсигаре собралось чуть больше десяти тысяч кровно заработанных, кровно в прямом смысле этого слова. Деньги Николай Кузьмин получал за убийства
Посидев на унитазе с открытой дверью, переведя дух, сержант Кузьмин побрел в комнату. Взяв пакеты со жратвой, принесенные подельниками-милиционерами, он поволок их на кухню.
Именно в тот момент, когда Николай Кузьмин открывал дверцу холодильника, в квартиру вошел мужчина, вошел без приглашения и предупреждения. Он просто повернул ручку, потянул дверь на себя, та и открылась. Мужчина был в темно-зеленой куртке с поднятым воротником. На глазах – очки с чуть желтоватыми стеклами. Седая ленинская бородка и усы делали этого мужчину немного смешным. Вошедший одним щелчком бесшумно закрыл дверь, повернув в замке ключ.
Придерживаясь за стену, с банкой пива в руке из кухни появился Николай Кузьмин. Банка выпала из его рук, и прямо у ног Кузьмина образовалась пенистая лужа. В лоб Кузьмину черной точкой, похожей на зрачок глаза, смотрел ствол пистолета. Смотрел на него и мужчина с нелепой, чуть с проседью, ленинской бородкой. Не хватало на голове лишь ленинской кепки да галстука в горошек.
– Ты на кого работаешь? Кто тебя послал на мост? Если твой ответ мне не понравится, Кузьмин, я пущу тебе пулю в лоб. Ты понимаешь, что не промахнусь. Если бы я хотел тебя убить, я бы хлопнул тебя на мосту, но пожалел. Думаю, не зря пожалел, и ты меня не разочаруешь. На кого работаешь?
– На Тимура, – сказал, морщась от боли, сержант Кузьмин.
– Что стоишь, за стенку держишься, проходи, чувствуй себя как дома, – поведя стволом пистолета, негромко произнес Дорогин.
Левой рукой он тронул приклеенную бороду, поправил усы. Сдвинул очки с плоскими стеклами на нос и стал похож на земского врача. Этот грим шел ему.
– Давай, родимый, пошевеливайся. Разговор у нас будет недолгий.
– Что тебе надо? – произнес насмерть перепуганный Николай Кузьмин.
Он весь дрожал, волосы прилипли ко лбу. Его и без того вытянутое лицо стало еще длиннее. Коротко стриженная голова раненого милиционера напоминала череп. Глазки испуганно бегали, иногда вспыхивая в глубоких глазницах, губы нервно кривились. Он судорожно размышлял, что надо этому непонятному человеку, но самой главной была мысль о том, убьет тот его или оставит в живых. «Надо спасти собственную шкуру во что бы то ни стало! Он не пощадит, второй удачи в жизни не бывает. Если он не пристрелил меня на мосту, то здесь убьет непременно.»
– Я тебе все скажу.
– Ясное дело, скажешь, куда ж ты денешься. Жить-то небось хочешь, мерзавец? А еще в милиции служишь. Сволочь ты форменная, Кузьмин!
– Я не виноват, это капитан втянул меня, приказал, я не хотел…
– Капитан Пермяков, что ли?
– Он, Игорь Пермяков. Он настоящий мерзавец, если бы я не подчинился, он бы меня пристрелил.
– Наверное, правильно бы сделал. Милиционер шел, хватаясь за мебель, боясь
– Рана, как мне известно, не очень серьезная, так что ты не прикидывайся и не изображай из себя инвалида. Где журналистка?
– Какая?
– Женщина, которую Тимур привез.
– Я не знаю, совсем не знаю. Это не мое дело!
– Капитан знает?
– Нет, ему тоже Тимур ничего никогда не говорит. Он нас вызывает только тогда, когда ему что-нибудь надо.
– Когда грохнуть надо?
– И для этого… На всякие разборки.., иногда конкурентов погонять…
– Слушай, ты, хрен с бугра, ваших рук разбой на Медвежьих озерах?
Раненый испуганно заморгал, а затем кивнул:
– Угу.
– Значит, вы людей Петровича положили?
– Мы. Нам приказали…
– Хватит врать! Приказали! Небось денег дали, вы и расстарались. Дай тебе денег, так ты же, мерзавец, и мать родную убьешь.
– Я? Нет, не убью, никогда! – голосом юродивого, который абсолютно не вязался с внешним видом и выражением лица, пробормотал Кузьмин. – Слушай, у меня есть деньги. Хочешь, забери их, только не убивай меня.
– Все вы одинаковы, сволочи. Как только дело до шкуры доходит, когда себя спасать надо, вы всех с потрохами сдаете, откупиться хотите. Деньги твои кровавые мне ни к чему.
– У меня много денег. Я все отдам, только не убивай меня!
– Подумаю, – сказал Дорогин. – Где я могу найти Тимура? Как его фамилия? Он под кем ходит?
– Не знаю. Но за ним есть люди, какие-то очень большие люди.
– Ладно, про больших людей мы с тобой потом поговорим. Говоришь, у тебя деньги есть? Небось те, мои, из дипломата, которые я за журналистку хотел отдать?
– Нет, не те, что на мосту валялось, что из воды выудили, все Тимур забрал, у меня другие деньги.
– У тебя другие? Откуда у тебя могут быть другие деньги? За старые делишки гонорары?
– За разные. Я хорошую тачку купить хотел, вот на нее и копил. Не убивай меня!
– Где деньги лежат, – спросил Дорогин, понимая, что из раненого придурка много не вытянешь.
– Деньги в туалете, за бачком, под трубами, в портсигаре, – произнося эти слова, милиционер надеялся, что Дорогин не полезет за унитаз, не рискнет подставить для удара затылок и заставит его, Кузьмина, доставать деньги, чтобы держать на прицеле. А там, в тайнике, кроме денег лежал заряженный пистолет… Но интуиция Дорогина не подвела. «Он темнит!» Пистолет черным зрачком смотрел в лицо Кузьмину, и милиционер даже пальцем пошевелить боялся.
– Значит, так, урод, где я могу найти Тимура?
– Сегодня в девять вечера они встречаются.., они встречаются с Пермяковым и со Славой Парфеновым.
– Где?
– В девять вечера на складах в Копотне. Там есть склады, железные ворота, забор. Туда машины въезжают, там спокойно, там все свои у Тимура, так что он всегда нам стрелки там назначает.
– В Копотне?
– Да-да, в Копотне, неподалеку от нефтебазы.
– Знаю, кажется.
– Они встречаются в таком облезлом одноэтажном доме, он в самом дальнем левом углу, в комнате.., там контора раньше была, – милиционер говорил так, словно Дорогин был завсегдатаем складов и прекрасно знал, где какая комната, какого цвета дверь, какой в двери замок.