Победитель всегда прав
Шрифт:
– Да, Коля.
– Так что тебе штука и получилась, как положено.
– Почему так мало? Меня, можно сказать, чуть не убил этот ублюдок, а он всего штуку? Скотина! Самая настоящая скотина!
– Коля, не горячись.
– Что не горячись? Как грязную работу делать, так всегда мы, а как деньги, так всегда их нет. Может, нам самим наехать на Тимура по полной программе и тряхнуть его? Капитан, как ты думаешь?
– Погоди, не спеши, Коля, Выпей, – капитан нервно и пренебрежительно чокнулся со стоящим на тумбочке стаканом своего подчиненного и залпом выпил конь як,
Раненый милиционер решил встать.
– Лежи, чего тебе вставать. Выздоровеешь, поднимешься на ноги, тогда с ними и разбираться станем. Сегодня к нему едем, вызывает он нас.
– Кто, Тимур? – спросил раненый милиционер.
– Тимур, а то кто же! – недовольно произнес сержант Парфенов.
– Вот ты и скажи ему, Парфен, что, мол, мало мы дали денег нашему другу, тем более раненому. Скажи, что дорогие лекарства…
– Посмотрим. Ты не горячись, Коля, – капитан еще раз налил коньяк в стаканы, не поленился даже подняться с табуретки и подать стакан раненому. – Выпей и не горячись. Мы без тебя с Парфеном все обставим, так что горячиться не надо.
– Я и не горячусь, мне просто обидно. Под пули подставляться, так иди, а как денег дать, так их нет. Сколько хоть жене Быстрякова дали?
– Много дали, много. Три тысячи дали.
– Три тысячи? – возмутился раненый. – Этого даже на хорошие похороны и приличный памятник не хватит.
– Дашь больше, жена может заподозрить неладное. Так что мы к ней подошли, сказали, что, мол, одолжили мы у ее мужа деньги, теперь возвращаем.
– А она как заплачет, как заревет, – продолжил сержант Парфенов:
– «Не знаю я ни про какие долги, мне муж ничего не говорил». А потом успокоилась и говорит: «Спасибо вам, ребята». Потом опять как закричит: «Почему моего мужа, а не кого-нибудь другого?». А капитан ей говорит, мол, не ори, дура, вот и Кузьмина подстрелили, и мне могли пулю в живот всадить. Видит Бог, мы от пуль не прятались.
– Да, жаль, конечно, Быстрякова, очень жаль. А хоронить его где будут?
– Повезут в деревню под Тамбов. Он же оттуда, тамбовский волк.
– Понятно. Дай, капитан, сигарету, курить – страсть хочется.
– На, Николай.
Закурили все трое. Капитан налил по третьей.
– В общем, ты, Коля, надеюсь, понял, неприятности начались, дело завели по факту гибели Быстрякова. Что да как… И если бы расследованием наши занимались, так все бы ничего было, а приехали из управления. Так что и к тебе придут. Держись, как договаривались, скажи, мол, было темно, времени на раздумья у нас не оставалось, капитан приказал, я выполнил. Были уверены, что берем бандита, который полтора года в розыске. А кто позвонил, кто навел, так это капитан знает.
– Я их не боюсь, – бесшабашно махнул рукой раненый милиционер, поморщившись от боли.
– Что, болит? – спросил сержант.
– Конечно болит. Хочешь, покажу? – и подвыпивший раненый милиционер принялся стаскивать одеяло, чтобы показать перевязанную простреленную ногу.
– Ты это брось, кончай.
– Кончай, – уже немного
– Мог бы и больше дать.
– Что ты заладил одно и то же – больше, больше? Нет у него сейчас денег, неприятности у Тимура. А как расклепается с ними, сразу и денег даст.
– Так мы что, в долг работаем, на мелок? Я на мелок не хочу, – выкрикнул раненый.
– Не шуми, Коля. Парфенов не шумит, и все в порядке. Кстати, ты сейчас не работаешь, на больничном, работаем мы с Парфеном.
– Сегодня пойдем, – уже во второй раз повторил сержант Парфенов.
– Где встречаетесь, когда?
– Как всегда, вечерком, на складах. Там спокойно, никто не шумит.., и внимание не привлекаем.., словно покупатели приехали. А что покупать собрались, так это наше дело.
– Ага! Покупатели каких товаров по вечерам ездят? Застукают вас.
– Наше дело. Договорились вроде обо всем. А Тимур тебя не забудет, подкинет еще и на таблетки – на «Виагру», – капитан Пермяков поднялся, поскреб волосатую грудь, запустив пятерню под рубашку. – Голова трещит, дел столько!
– Не пил бы ты, Игорь, – обратился к капитану сержант Парфенов.
– Не пил, не пил… Вот и ты, Парфенов, заладил, и жена заладила. Как тут не выпьешь, когда голова кругом идет? Можно сказать, по пятам враги наступают! А ты говоришь, не пей… Какие, на хрен, нервы выдержат? Ну, давай прощаться, раненый, – капитан подошел к сержанту, пожал его холодную потную руку, потрепал по плечу. – Держись, Николай, еще повоюем. В общем, если придут из управления, ты говори как условились, и тогда никакого прокола не случится.
– Вас уже официально допросили?
– Допросили, еще утром. Спрашивали, какого черта мы оказались так далеко от города, не наша, дескать, территория. Я им сказал, что времени на размышления не оставалось, мы поехали брать опасного бандита. О том, что он вооружен, мы знали, все делали по правилам и застрелили гада. А он, мертвый, в реку упал.
– Кстати, не нашли его?
– Нет, не нашли. Там такие ямки на реке, такие берега, что его, может быть, недели через две километров за пятьдесят от этого моста долбаного отыщут. Всплывет, никуда не денется. Мы пошли, поправляйся, – капитан подошел к своему другу, нагнулся и прошептал:
– Держись, Коля.
– Деньги подвинь, не дотянусь. Деньги лежали на столе. Парфенов подал их Кузьмину, тот сунул пачку под подушку.
– Дверь захлопнуть?
– Бояться мне некого.
Сержант и капитан покинули дом. Лицо капитана раскраснелось от выпитого, на нем поблескивали капельки пота. Две старухи у подъезда проводили их взглядами, но ничего друг другу не сказали.
Когда внизу хлопнула подъездная дверь, раненый сержант Кузьмин сел на диване, свесил ноги, вытащил из-под подушки деньги и, тщательно проверяя каждую купюру на свет и на ощупь, перебрал всю тысячу. Затем пересчитал еще раз, будто их от этого простого действа могло сделаться больше, недовольно поморщился и пробурчал: