Победа века
Шрифт:
Воины соединений и частей, участвовавших в Великолукской операции, были удостоены благодарности Верховного Главнокомандующего. Особенно отличившийся в боях 1259-й стрелковый полк 381-й дивизии был награжден орденом Красного Знамени.
Одновременно с 3-й ударной армией перешла в наступление 41-я армия Калининского фронта. Она нанесла удар из района южнее города Белого на восток в направлении Сычевки с целью окружить ржевско-оленинскую группировку противника. Решительно действовали воины сформированной в Челябинской области 37-й механизированной бригады под командованием подполковника Н. М. Шанаурина. Введенная в прорыв бригада только 27 ноября 1942 года освободила
Попытка отбросить врага дальше от Москвы в конце 1942 года не удалась из-за его превосходства в силах на этом направлении. Обстановка изменилась тогда, когда Гитлер был вынужден затыкать огромные бреши, образовавшиеся на южном крыле советско-германского фронта в результате успешного наступления войск Сталинградского, Юго-Западного, Воронежского и других фронтов. В феврале из-под Ржева, Сычевки, Вязьмы на юг потянулись эшелоны с немецкими частями. Войска Западного и Калининского фронтов немедленно воспользовались ослаблением вражеской обороны. Сильными ударами противник был отброшен к Ярцеву и Спас-Демьянску и теперь находился в 270–300 километрах от Москвы. Сформированная в Челябинской области 371-я стрелковая дивизия освобождала Ржев, при этом отличился ее 1233-й стрелковый полк полковника П. С. Хмелева. В ликвидации ржевско-вяземского плацдарма участвовали также южноуральские 369-я и 373-я стрелковые дивизии.
Вынужденные сократить фронт, гитлеровцы тогда же оставили демянский плацдарм. Они отходили, неся потери под ударами наших соединений, в том числе южноуральских — 166-й, 171-й стрелковых дивизий и 126-й стрелковой бригады.
Наступление Советской Армии зимой 1942/43 года не только привело к изгнанию оккупантов со значительной территории нашей страны, но и положило начало коренному перелому в Великой Отечественной войне в пользу СССР.
А. Корзников
В окопах Сталинграда. П. Баранов
Многое повидал этот кусочек российской земли — высота с отметкой 145,5, названная в народе Лысой горой. Как Мамаев курган был центром ожесточенных боев в самом Сталинграде, так Лысая гора стала центром кровопролитных схваток возле поселка Бекетовки.
В конце октября 1942-го прибыла сюда наша 97-я отдельная стрелковая бригада. Подошла с Урала вместе с нами 93-я и днем позже — 96-я бригада. Сведенные в 7-й стрелковый корпус, мы с ходу вступили в бой в составе ударной группировки 64-й армии нашего земляка генерала М. С. Шумилова. Началось контрнаступление против гитлеровцев, рвавшихся к Волге.
Хмурое октябрьское небо медленно прояснялось. Бригадные саперы делали для танков и пехоты проходы на минном поле и в проволочном заграждении. А по позициям нашего батальона понеслась команда:
— После залпов «катюш» вперед в атаку!
Степь задрожала. Мы слышали о «катюшах», но не видели еще, как они жгут фашистов. Красноармейцы плотно прижимались
— Давай, Катенька, жарь сильнее! — кричал челябинец Михаил Черняев.
Казалось, гигантские огненные плуги перепахивают укрепления врага. Но вот стена разрывов сдвинулась в глубь обороны противника, и ринулись вперед плотные цепи стрелков нашего и соседних батальонов. Задача — захватить Песчаный Бугор.
Гитлеровцы сопротивлялись отчаянно. Тогда комбат Ф. Г. Холодилин приказал послать на фланг врага автоматчиков.
— Ползком до низины. Потом свинцом угостите фашистов, — напутствовал своих бойцов командир роты Григорий Сафронов, уроженец Вязовой.
Как только раздался дружный треск автоматных очередей, капитан Холодилин поднялся. Среднего роста, коренаст, крепок, выправка кавалериста. Я знал, что дома, в Магнитогорске, у него жена и маленькая дочка. Он подал знак: в атаку!
Впереди вместе с ним — его заместитель А. Т. Косенко, комиссар Е. И. Ляхманов. Натиск красноармейцев ошеломил гитлеровцев. Они отступили от первой линии траншей.
Бой разгорался все сильнее. Фашисты подтянули свежие силы, попытались контратаковать нас. Их орудия, минометы и пулеметы в упор били по нашей пехоте, не успевшей окопаться. Но мы снова ринулись на врага. Пушки-«сорокапятки» прикрыли нас огнем.
Смерть стояла рядом. Не смолкали разрывы мин и снарядов. Передние цепи не выдержали и начали отползать.
— Уральцы не отступают! Окопаться! — приказал капитан Холодилин. Он дал задание радисту Г. Белугину, парню из Златоуста, соединить его с командиром минометной роты лейтенантом Н. Кокоревым. На врага полетели мины.
Минометный взвод младшего лейтенанта Михаила Мошникова вырвался вперед и остался без прикрытия. Но его минометы стали серьезной преградой для гитлеровцев. И начался тот беспримерный бой. Миномет не пушка — прямой наводкой не ударишь. Чем ближе противник, тем выше поднимались стволы. Вот они смотрят почти в зенит, а мины рвутся метрах в ста впереди. Минометчики взялись за карабины и автоматы…
С самого начала боя успешно вел огонь отдельный артиллерийский дивизион. Четкую телефонную связь обеспечивал комсомолец из Миасса Виктор Семиренко. От осколков то и дело рвался провод, но Виктор и под шквальным огнем поддерживал связь.
Наконец артиллеристы подавили огневые точки врага на пути четвертого батальона, и автоматчики во главе с лейтенантом Е. Ф. Яковлевым из Варны ударили по флангу неприятеля. Минометчики Мошникова бегут вперед вместе с автоматчиками.
Казалось, бой длится целую вечность. К вечеру прошли всего несколько сотен метров. Дорого они нам стоили!
Подразделения бригады закрепились на высоте и на опушке рощи — на подступах к Лысой горе. Бойцы начали оборудовать позиции, памятуя фронтовую мудрость: «Сам не окопаешься — пуля закопает».
Высоту, как выяснилось потом, легче было занять, чем удержать. Фашисты не хотели мириться с ее потерей и спустя три дня бросили свежие силы под прикрытием танков и авиации. Особенно туго пришлось третьему батальону, которого враг заставил отойти.
— Вернуть высоту, — поставил задачу перед батальоном комбриг В. В. Тихомиров. — Поддержим танками.
За «тридцатьчетверками» пошли вперед автоматчики и стрелки. На левом фланге противник попытался вклиниться в нашу оборону, но их встретил огневой заслон. На правом — старший политрук Филипп Вершинин увлек в атаку красноармейцев. Вершинин погиб в этом бою. Был сражен и старший политрук Федор Ковязин, поднявший в атаку соседнюю роту. Оба коммуниста посмертно были награждены орденами Красного Знамени.