По воле судьбы
Шрифт:
Оруженосцу ничего не оставалось, как присоединиться к своим друзьям. Снова приняв высокомерный вид, они удалились, заливаясь смехом, словно победа в этой схватке досталась им. После их ухода рынок вернулся к своей обычной жизни. Продавцы и покупатели как ни в чем не бывало занялись своими делами.
Каменщик повернулся к пестрой шайке уличных хулиганов. Приказ был очевиден, и они, не задумываясь, подчинились, растворившись в толпе.
Марк хотел присоединиться к ним, но каменщик не дал ему уйти, цепко ухватив рукой за шиворот.
– Твой? – спросил он, развернув
У Марка был такой вид, будто он снова готов полезть в драку. Судя по крепко сжатым губам каменщика, Риз не исключал такой возможности.
– Да, – печально ответила Джоан. Она никогда не видела своего брата таким рассерженным. Марк не простит ей этого унижения, не простит вмешательства в его дела.
– Я так и подумал. Те же волосы, та же безрассудная отвага, – он отпустил Марка. – Тебе следует собрать товар и на сегодня закончить с торговлей. Возможно, кому-то пришла в голову мысль вызвать констебля. Будет лучше, если тебя здесь не окажется, когда он придет.
– Мы сейчас же уйдем. Спасибо вам за помощь.
Марк стоял рядом и весь кипел от злости, что-то замышляя. Каменщик бросил на него строгий взгляд.
– Помоги своей сестре, малыш.
Это было уже слишком. Кулак Марка взметнулся вверх, но каменщик легко перехватил его руку. Джоан никогда прежде не видела человека с такой молниеносной реакцией.
Марк стал мрачнее тучи. Каменщик легко удерживал его руку со сжатым кулаком. Джоан от стыда хотелось провалиться сквозь землю.
Лицо каменщика немного смягчилось, он понимал, что происходит в душе ее брата.
– Твоя сестра только что спасла тебе жизнь. Этот спесивый болван готов был выпустить тебе кишки, и, если бы не она, он так бы и сделал. Так что будь мужчиной, уведи ее из этого города.
Марк как-то сник, видимо, понял, что в этих спокойно произнесенных словах большая доля правды. Опустив кулак, он пошел к сундуку.
– Простите его. Он слишком горд, ему не нравится, когда я опекаю его, словно мать, – объяснила Джоан. – От всего сердца благодарю вас, – и пошла за Марком.
Каменщик последовал за ней.
– У вас больше никого нет?
– Нет.
Святые угодники! Да, у них больше никого не было. Ей казалось, что на всем белом свете не найти более одиноких душ, чем они с Марком.
Марк сложил посуду на землю и открыл сундук. Рядом дожидалась своего часа груда тряпья, но он и не подумал прикоснуться к ней. Гордость не позволяла ему заниматься тем, что он считал ниже своего достоинства, и Джоан уже не спорила с этим.
Опустившись на колени, она принялась заворачивать посуду, чтобы та не побилась в дороге. Джоан была потрясена, заметив, что каменщик опустился на колени рядом с ней и начал помогать. Ощущение исходившей от него силы приводило ее в замешательство, а тепло его близости каким-то непонятным образом волновало и в то же время успокаивало ее.
Руки каменщика бережно подняли чашку и завернули ее в старую тряпицу. Джоан не хотела, чтобы он касался этих жалких грязных лохмотьев, которые могли поведать ему об их нищенской беспросветной жизни. Вдруг, непонятно почему, она подумала, что лучше
– Ты продала еще одну статуэтку, – заметил он, осторожно положив в сундук миску, принятую из рук девушки.
Она кивнула, быстро заворачивая последнюю чашку.
– Я попросила за нее шиллинг, как вы и посоветовали. Вы были правы, мне заплатили.
Риз улыбался, глядя на нее сверху вниз. Она почувствовала, что заливается румянцем под его проницательным и немного лукавым взглядом, и еще больше покраснела. Руки внезапно отказались слушаться ее, и чашка, выскользнув из своей обертки, скатилась по коленям и упала на землю.
Он взял тряпку и быстро завернул чашку. Поднявшись, протянул ей руку, предлагая помочь встать.
Джоан смотрела на эту руку, и непонятная грусть заполнила ее сердце и сжала горло. Это был просто жест вежливости, но ни один мужчина не оказывал ей даже такой незначительной любезности уже долгие-долгие годы.
Она оперлась на его руку и легко встала. Ее пальцы ощутили сухое тепло его ладони, загрубевшую кожу. Его одежда не была похожа на одеяние каменщика, но у него были сильные руки и широкие плечи. Он был высоким и сухопарым, в его движениях чувствовалась недюжинная сила.
Марк поднял сундук, и они направились через площадь. Каменщик шел рядом с Джоан.
Она не хотела, чтобы он следовал за ними. Его участие пробуждало болезненные воспоминания, которые нельзя было вызывать из прошлого. Та жизнь канула в Лету и никогда не вернется. Его внимание напомнило Джоан о прежних временах, когда ее всегда кто-то защищал, когда никто не ждал, что она будет сильной, никто не осмеливался смотреть на нее с вожделением. Каменщик бередил ее душу, к ней возвращались сентиментальность и тоска по прежней жизни. Слишком большая роскошь – пользоваться его добротой. Она не могла себе этого позволить.
– Мой брат поможет мне. Еще раз благодарю вас, мастер… – она поняла, что не знает его имени.
– Риз.
– Благодарю вас, мастер Риз.
Это прозвучало как прощание, но он не уходил.
– Вы не обязаны провожать нас. Мы и так очень сильно вас задержали.
– И все-таки я провожу вас до стен города. Эти оруженосцы могли захотеть отомстить за свою попранную честь, а они не очень-то разборчивы в средствах.
Она снова вспомнила об опасности, которой подвергся Марк, вспомнила, как Риз смело пришел на помощь. Но она резко прервала ход своих мыслей, – в мозгу всплыли подробности, которым она тогда не придала значения, может быть из-за страха.
– Этот оруженосец вел себя так, словно знает вас, – заметила она.
– Я видел его в Вестминстере.
– Вы там живете?
– Я живу в Лондоне, но по долгу службы мне часто приходится появляться во дворце.
Ее сердце гулко застучало, предостерегая об опасности.
– Вы сказали, что расскажете обо всем его хозяину. Это была пустая угроза?
– Я встречаю Мортимера довольно часто. Если бы я хотел заговорить с ним, думаю, он бы выслушал меня.
Риз сказал это без хвастовства. Джоан задала вопрос, а он просто на него ответил.