По тылам врага

Волончук Федор Федорович

Около двадцати двух часов катер с тремя разведчиками вышел в море. Перед рассветом на причал были вызваны из госпиталя санитарные машины. «Морской охотник» вот-вот должен был подойти к Тамани.

Раннее летнее утро словно бы срывало со всего вокруг нас дымчатые покрывала, и все более отчетливо проступали контуры домов городка, катящиеся бесконечной чередой к берегу волны, несущие на гребнях белые шапки пены. Вот уже вспыхнула и стала разгораться алая полоска зари. Прошло немного времени, и над морем показался ослепительный диск солнца. А долгожданного «морского охотника» все не было. [87]

Катер возвратился около восьми

часов утра и снова с нерадостной вестью. По-видимому, гитлеровцы ждали в эту ночь прихода наших разведчиков, потому что спустя некоторое время после того, как группа Клижова, пересев в тузик, отошла от корабля и, по расчетам, должна была уже подходить к «Черноморцу», там послышалась яростная автоматная и пулеметная стрельба. Сразу же на берегу вспыхнули прожекторы. «Морской охотник» до рассвета ждал возвращения шлюпки, но напрасно...

Наступил еще один день томительного беспокойства. Теперь мы тревожились и о второй группе наших товарищей.

После обеда с косы Тузла совершенно неожиданно передали, что там находятся старший матрос Корякин и матрос Мешакин из группы сержанта Морозова. Их удалось еще засветло перебросить в Тамань, и они рассказали, что оставшаяся на «Черноморце» четверка перебралась в одну из надстроек. До вечера корабли противника, проходя несколько раз мимо, на транспорт не заглядывали. Стало уже немного темнеть, когда со стороны Керчи показались два гитлеровских катера, направлявшихся прямо к «Черноморцу». Рассчитывать на то, что, осматривая транспорт, враги не обнаружат разведчиков, не было оснований. Дженчулашвили и Несмиянов предложили, чтобы двое других разведчиков, оставив свои автоматы, попытались вплавь добраться до косы Тузла.

— Идите, идите, — сказал Дженчулашвили. — Нам все равно плыть нельзя. Так зачем же и вам погибать без толку... Идите, а мы с Николаем постараемся отвлечь фрицев. И если уж погибнем, так не иначе, как прихватив с собой на тот свет с десяток гитлеровцев...

Корякин и Мешакин сначала не соглашались, но Дженчулашвили и Несмиянов настояли на своем. Крепко расцеловавшись, друзья простились.

— И долго еще мы плыли и слышали позади себя выстрелы, — со слезами на глазах рассказывал Корякин. — Спасая нас, они погибли сами...

Коптелов поднялся и снял фуражку. Встали и обнажили головы все разведчики, скорбным молчанием почтив светлую память двух погибших героев.

...В ночь на 4 августа новая группа, побывав у полузатопленных транспортов, сняла с «Горняка» матроса [88] Клижова и с ним еще одного разведчика из этой группы и труп старшины 2-й статьи Нестеренко.

Как выяснилось, сутки назад Клижов и его товарищи, сойдя с катера в тузик и совершив переход к «Черноморцу», услышали, подходя к транспорту, оклик на ломаном русском языке: «Кто идет?» Вслед за тем из-за транспорта показался вражеский катер, на палубе которого толпились гитлеровцы.

Силы были слишком неравны, и противник, несомненно, рассчитывал на легкую победу.

Убедившись, что боя не миновать, три наших разведчика подпустили врагов почти вплотную и дружно ударили из автоматов. С катера послышались стоны, крики. В течение нескольких секунд его палуба была очищена: но по шлюпке застрочил пулемет. Старшина 2-й статьи Нестеренко приказал прыгать в воду, а сам чуть-чуть задержался и был убит.

Положив автомат на бортик тузика, Клижов выпустил меткую очередь по корме катера, где находился пулемет. Пулемет замолчал.

После

этого оставшиеся в живых гитлеровцы посчитали за лучшее убраться восвояси, и, прибавив ход, вражеский катер удалился в сторону берега.

А Клижов и второй из разведчиков, выйдя победителями в этом неравном бою, снова забрались в тузик, подняли в него зацепившийся за уключину труп Нестеренко и, так как в шлюпку через пулевые пробоины быстро набиралась вода, пошли не к условленному месту встречи с «морским охотником», а в сторону «Горняка», где и переждали весь следующий день.

Так закончилась эта одна из наиболее трудных операций разведчиков отряда в Керченском проливе. Мы потеряли тогда пять наших товарищей, но враг понес несравненно большие потери.

Всего за неполных два месяца пребывания на Тамани личный состав отряда провел четырнадцать различных операций, высаживаясь на занятое противником побережье Керченского полуострова, ведя наблюдение с «Горняка» и «Черноморца».

В первой половине августа 1942 года был получен приказ о перебазировании на Кавказ.

Начиналась новая страница в боевой истории нашего отряда. [89]

О чем умолчал автор «Десятой флотилии»

В 1957 году одно из советских издательств выпустило в переводе с итальянского книгу «Десятая флотилия» В. Боргезе, командира специальной флотилии итальянского военно-морского флота, вооруженной диверсионно-штурмовыми средствами, человекоуправляемыми торпедами, сверхмалыми подводными лодками и торпедными катерами. Личный состав этой флотилии в период минувшей второй мировой войны принимал участие в боях на различных фронтах, в том числе и на советско-германском, побывал он и в Крыму, помогая гитлеровцам в осуществлении морской блокады осажденного Севастополя.

Автора этой книги вообще-то нельзя упрекнуть в особей скромности. Не скупясь на краски, Боргезе расписывает боевые успехи личного состава флотилии. Но беспристрастный читатель не может не обратить внимания на одну примечательную особенность: как только речь заходит о действиях «Десятой флотилии» против советских военных моряков, автор словно бы теряет присущее ему красноречие и ограничивается в значительной степени лишь лаконичным пересказом официальных рапортов своих подчиненных. И это, понятно, не случайность, а прямое следствие того, что В. Боргезе тут просто-напросто нечем похвастаться. Встречи с советскими военными моряками не принесли итальянским диверсантам никаких боевых лавров, и, приводя только, тексты официальных рапортов, автор делает «хорошую мину при плохой игре». В. Боргезе этим как бы дает понять, что он лично не несет никакой ответственности за правдивость описываемых событий, «за что, дескать, купил, за то и продаю».

Что же, Боргезе нужно отдать должное. Его подчиненные были не очень-то щепетильны в отношении истины, зачастую либо приписывая себе победы, которых в действительности и в помине не было, либо, когда это было им более выгодно, о многом «скромно» умалчивая.

Не касаясь многих, мягко выражаясь, «неточностей» книги «Десятая флотилия», остановлюсь лишь на одной из них, непосредственно связанной с историей и боевыми действиями разведчиков нашего отряда. [90]

На 198 и странице этой книги автор приводит текст рапорта своих подчиненных о бое в ночь на 18 июня 1942 года двух торпедных катеров 10-й флотилии против двух шлюпок с советскими военными моряками