По тылам врага
Шрифт:
Опасения командира отряда были не напрасны. Трудно, действительно, было предположить, что гитлеровцы не воспользовались такой благоприятной возможностью [79] выставить в море свои наблюдательные посты, для того хотя бы, чтобы обнаруживать наши корабли еще до того, как они подойдут к самому берегу. Но могло быть, что противник до этого и не додумался. Задание — проверить, есть ли на каком-либо из двух этих транспортов гитлеровцы и в случае обнаружения уничтожить их, а если нет, то «обжить» транспорты самим — было поручено группе младшего лейтенанта Цыганкова.
Поздно вечером 15 июня катер под номером 0106 с девятью разведчиками вышел из Тамани в пролив и возвратился только перед рассветом.
— Не беспокойтесь, товарищ батальонный комиссар, — говорил командир катера. — Судя по всему, устроились они там с комфортом. Такие ребята нигде не пропадут...
В течение следующего дня радисты отряда приняли от группы младшего лейтенанта Цыганкова несколько очень важных донесений. Наш новый наблюдательный пункт, находившийся буквально под самым носом у гитлеровцев, полностью оправдывал возлагавшиеся на него надежды.
Следующей ночью тот же катер снова вышел в море. Теперь он должен был обеспечить высадку разведчиков в самый Керченский порт, где они должны были захватить «языка».
Снова часы томительного ожидания. Около восьми часов утра 17 июня «0106» возвратился, но без младшего лейтенанта и его боевых товарищей. Командир катера доложил, что группа была благополучно снята с «Горняка» и катер пошел к берегу. Неподалеку от второго транспорта младший лейтенант Цыганков со своими разведчиками пересел в шлюпку. Он решил осмотреть «Черноморец» и предупредил, что до порта они доберутся уже сами. Катер отошел мористее и стал ждать. Часа через полтора в порту началась перестрелка. Гитлеровцы включили прожекторы, обшаривая все вокруг. «0106» вынужден был отойти еще дальше в море. Наступил рассвет, а шлюпка с разведчиками все не подходила. Наконец [80] стало совсем светло, и катер возвратился в базу, так и не дождавшись разведчиков.
— Я сделал все, что мог, — закончил доклад командир «0106». — Оставаться дальше на виду у противника не было никакого смысла. Где разведчики, я не знал, оказать им помощь был не в силах, а корабль мог бы погубить.
Действительно, командир и команда катера сделали все что могли, и им нельзя было предъявить никаких претензий. Что же случилось с нашими боевыми товарищами? Этот вопрос волновал каждого в отряде. В магазине, где жил личный состав отряда, и в домике Пелагеи Ивановны в тот день не было слышно ни обычных шуток и дружеских подначек, ни песен.
И вдруг уже к вечеру из армейского дозора, несшего службу на самой крайней точке Таманского полуострова, неподалеку от мыса, носящего странное название «Фонарь», по телефону сообщили, что там высадились девять человек. Никаких документов у них нет, но, судя по тельняшкам, — это моряки. Один назвал себя младшим лейтенантом Цыганковым. Числятся ли в нашей части такие или это лазутчики? — запрашивали нас. Батальонный комиссар подтвердил, что это наши люди, и попросил как можно скорее доставить их в Тамань.
Через час-полтора мы уже крепко обнимали Цыганкова, Пименова, Милосердова, Зыкова и других разведчиков, за судьбу которых еще так недавно волновались. Из их рассказов выяснились подробности этой операции.
...Пересев в шлюпку и осмотрев «Черноморец», на котором гитлеровцев тоже не оказалось, разведчики направились в порт. Понадеявшись, как видно, на светлую лунную ночь, противник прожекторов не включал. Даже ракеты пускал с большими интервалами.
Благополучно пробравшись через боны, загораживавшие вход в порт, шлюпка незамеченной подошла к одному из пирсов. Разведчики поднялись на него.
— Расшумелись фрицы не на шутку, — рассказывали разведчики. — Ввязываться в бой мы не стали, и если стреляли, то уж наверняка...
Группа отступила к шлюпке и пошла вдоль берега, где ее нельзя было обнаружить прожектором. Так и выбрались из порта. Идти к катеру не было смысла. Шлюпку тогда наверняка увидели бы и расстреляли из артиллерии. Да к тому же начинало светать. Поэтому на веслах направились к косе Тузла, расположенной в проливе километрах в девяти от Керченского полуострова. Добравшись до нее, шлюпку притопили, заметив место, а сами, утопая по щиколотку в песке, пошли к нашему берегу. У противоположного конца косы посчастливилось наткнуться на старый рыбацкий баркас. Гимнастерками заткнули пробоины и, хотя все равно без передышки приходилось вычерпывать воду, добрались на этом баркасе до нашего берега, угодив прямо в руки армейского дозора. Остальное было уже известно...
В конце 1959 года в газете «Комсомольская правда» была напечатана корреспонденция «Герои Дуная» — о славных боевых делах морских разведчиков-черноморцев из отряда Виктора Андреевича Калганова. Там сообщалось о смелости и изобретательности наших разведчиков при выполнении заданий командования во время боев за освобождение Будапешта и среди других упоминалась фамилия сержанта Александра Морозова. Так вот куда занесла боевая судьба Сашка после нашей разлуки в конце 1943 года!.. И мне вспомнилась другая операция, в которой участвовал Морозов здесь, в Керченском проливе.
...Вечером 1 августа 1942 года на пристани в Тамани мы провожали десять наших разведчиков, которые под руководством Саши Морозова должны были высадиться на занятый противником берег Керченского полуострова у бочарного завода, разведать плавсредства, оборонительные сооружения, огневые точки врага в этом районе и по возможности захватить «языка». [82]
К причалу подошел и ошвартовался «морской охотник» с бортовым номером 66. По плану операции он обеспечивал доставку группы к полузатопленному «Черноморцу». Там она пересаживалась в шлюпку и действо вала уже самостоятельно.
Около двадцати одного часа, построив своих разведчиков неподалеку от катера, Морозов доложил командиру, что группа готова к выполнению боевого задания. В строю плечом к плечу стояли ветераны отряда, прошедшие большую школу еще под Севастополем, — помощник командира группы старшина 2-й статьи Пушкарев, приземистый крепыш, известный в отряде тем, что в одной из операций, получив задание тихо снять часового, он так стукнул гитлеровца кулаком по каске, что тот, оглушенный, не пикнув, кулем свалился на землю и пришел в себя, лишь оказавшись уже за нашей передовой линией; высокий худощавый старшина 2-й статьи Нестеренко, весельчак и балагур; сержант Зыков и молодые разведчики — матросы Мешакин, Дженчулашвили, Несмиянов, для которых эта операция была фактически первым боевым крещением. Каждый в неизменной бело-синей тельняшке, под фланелевкой или гимнастеркой. Кто с автоматом, а кто с винтовкой, с полными патронташами гранат на боку, с биноклем или фотоаппаратом.