По лестнице
Шрифт:
В этот момент возвращаются из студии Степа с папой, и на маму обрушивается неожиданная новость.
– Я договорился со скрипачкой. Она будет приходить к нам домой заниматься по четвергам. Всего за пять долларов в час.
После некоторой заминки, вновь обретается дар речи, мама вступает в разговор:
– Пять долларов?!... А я куда денусь с младшими?!... У тебя с головой не все в порядке!
Ты хоть брось пить сначала, а потом будет тебе пять долларов!!!
– Как ты разговариваешь?!
– У нас рядом
пяти долларов!!!
– Ты в этом ничего не понимаешь! Все очень быстро теряется!
Двадцать капель корвалола. Нет, десять. Пузырек опустел.
– Едем в гости!
– радостно-истерично объявляет мама детям.
Конечно, не следует принимать решения "на горячую голову". Дорога не очень долгая, но и не короткая. Войдя в метро, мама чувствует усталость, испарину. Володя - в детском рюкзачке за спиной. "И куда меня несет? Мне же нельзя переутомляться, потеть. Господи, прости мои прегрешения!"
Мама предъявляет пенсионное удостоверение.
– Что это за документ?
– укоризненно спрашивает дежурная, преградив путь. Она открывает красную книжечку, листает.
– И не стыдно Вам? Вторая группа инвалидности! Хоть бы делали себе документы
нормально! Платите!
– А в чем дело?
– Ну, вы совсем!!! У вас ребенок грудной висит, и вам не совестно предъявлять такие документы!
– Но он же подлинный!
– Со второй группой не рожают столько детей!
– уже кричит.
Мама находит деньги. Степа плачет.
В гостях детям хорошо. Наконец-то, настоящий праздник. Нарядная елка. Все поют Рождественский тропарь.
Маленький человек отходчив, все быстро прощает и забывает. Мама же другое дело. Она лежит на диване, ничего не может есть. Только все говорит, говорит...
А то, что происходит вокруг, действительно, можно назвать детским праздником. У старших детей - игра в рифмы, потом фанты. Смех, призы. Маленькие водят хоровод вокруг елки, отгадывают загадки. Один из присутствующих пап с завязанными глазами отгадывает на ощупь, где чей ребенок. Взрослые весело и увлеченно занимаются с детьми. Нет, не занимаются, а просто вместе с ними радуются. Вместе, а не отдельно, за своим взрослым столом.
Степка, качаясь на канате, спрашивает у Симиной мамы:
– А сколько Вам лет?
– А как ты думаешь?
– Ну-у-у... Сорок?
– Сорок пять.
– Ого-о-о!
На самом деле шестьдесят пять. Все смеются.
– А нам на Рождество мама подарит сестричку, - сообщает один из Симиных мальчиков.
– На Рождество уже не успею, - замечает Сима.
– У вас нет девочки, - говорит Маша.
– Вам нужна дочка. А нам никто не нужен.
– Ну почему же, - нерешительно сомневается мама.
– Хорошо, что у нас дети есть. Что бы мы без них делали?
Все опять весело смеются.
На
Протискиваются в вагон. Как-то внезапно находятся свободные места, у детей в руках неизвестно откуда - яблоки. Они весело жуют. Тут же рядом стоящая женщина подает маме какой-то пакет:
– Вам передали.
Там банка варенья. Мама смущенно озирается, не зная кого благодарить.
Вагон пустеет. Привязывается с разговором подвыпивший мужик. Сует десятку. Как отвертеться? К тому же рядом останавливается и пристально смотрит неизвестная девушка с ребенком на руках. Дать ей что ли десятку?
– Это она думает, что ты тоже работаешь на линии, - поясняет пьяный спутник.
– Без спроса.
Конкурент.
Наконец, их станция. Сопровождаемые взглядами всех неспящих пассажиров этого вагона, они выходят.
Маше опять "ноги мешают ходить". Конечно, день был трудный. Сначала храм, потом гости.
– Возьми меня на ручки, - жалобно просит дочка.
Папа!!! Встречает их! Какое счастье! Как обессиленная мама его любит, несмотря на алкогольный запах, пять долларов, закончившийся корвалол и все такое прочее. Он берет Володю, Машу, сумку с подарками. Только маму уже не может взять.
Повеселевшая Маша говорит маме:
– Я у нас еще маленькая. Скрипки у меня нет. А ты уже подросла.
Дома. Постелить постель. Уложить детей. Редко все это родители делают так дружно, вместе. Папино соучастие вдохновляет и бодрит маму, которой недавно казалось, что она уже "живой труп". Вытирает дочку, надевает на нее ночную рубашечку. Володя шумит на кухне.
– Воткни ему пробочку!
– кричит мама папе.
Сразу становится тихо. Значит, Володя получил пустышку.
– Володя у нас неумытый трубачист, - говорит Маша.
– А кто такие трубачисты?
– Это такие мойдодыры.
– Кто-кто?
– Ну, грязнули.
Мама замечает, что Степан уже безмятежно спит, весь обложившись подарками.
Теперь возятся с Володей. Это, пожалуй, самые светлые минуты в их семейной жизни. Купают. Потом медлят с одеванием и укладыванием.
– Ах ты карапуз наш любимый.
В комнате темно. Двое спят. И еще трое - на кухне. Какими бесчувственными "чурбанами" были они, когда рождались старшие дети. Что их беспокоило и заботило тогда? Это ведь, и правда, великое утешение - иметь потомство. Только сейчас они это понимают, хотя стало так трудно жить.
x x x
А почему это у нас свет настежь включен, - спрашивает сверху проснувшийся позже всех Степа.
– Уже утро, - отвечает снизу Маша.
– Неохота вставать. Я очень часто плохо себя чувствую. Даже каждый день, по-моему.