По льду
Шрифт:
— Сначала вода должна закипеть, Принцесса. Только потом стоит закидывать в кастрюлю макароны.
Аня, оценив его молниеносным взглядом, поставила контейнер на тумбу возле плиты и выдала:
— Я знаю, Мистер Серьезность. Просто…
— Задумалась? — пошутил он.
— Именно, — Аня зажгла конфорку и сложила руки на груди.
— Соль, — напомнил Коля, снова улыбнувшись.
— Мистер Серьезность, если бы вы не смотрели на меня так, то я бы не терялась на чужой кухне! — воскликнула Костенко и потянулась за солонкой. Щеки запылали алым от стыда. Она
— Молчу, — он сцепил указательный и большой пальцы, сымитировав, будто бы застегивает замок у рта.
Через несколько минут вода закипела: большие пузыри лопались в накаленной кастрюле и немного выплескивались на плиту. Сделав важный вид, Аня открыла контейнер и высыпала в емкость макароны, перемешав их металлической ложкой с длинной рукояткой.
— Вот видишь, я справилась. Осталось натереть сыр! — Костенко по-детски высунула кончик языка, передразнивая Колю, и пошла в сторону холодильника.
Она думала, что ее мучения в готовке окончены. Даже попросила Николая не вмешиваться, потому что она — гуру по варке макарон. Но пока натирала сулугуни, позабыла о том, что на плите стояли макароны, которые давно пора было выключить. Спохватившись с места, она выключила конфорку и взяла из рук Коли дуршлаг, который тот любезно протянул. То, что в нем оказалось, было издевательством над итальянцами. Макароны разварились и слиплись, превратившись в одну большую массу.
— Ну-у, — заглянув в дуршлаг, протянул Литвинов. — Пирог из макарон я еще никогда не пробовал.
Коля пытался сдержать смешок, но не смог, как и Аня. Заливистый смех раздался на кухне. Жар прилил к девичьим щекам, покрывая их румянцем. Это же надо было опозориться перед парнем в тот день, когда закрылись ворота ада!
— Может, лучше закажем на дом поке? — предложил Николай, отправив макароны в мусорное ведро. Аня согласилась.
Николай медленно накалывал макароны на вилку и подумал, что за это время Аня выросла в готовке. По крайней мере, в этот раз ему удалось отведать макароны с сыром, над которыми карпела его девушка. Сулугуни тянулся тонкой нитью, поэтому Коле приходили крутить вилкой в воздухе, чтобы намотать на нее сыр.
Костенко села напротив, облокотившись на столешницу и подперев подбородок рукой. Аппетита у нее не было, и выглядела она немного задумчивой, будто бы о чем-то умалчивала. За три месяца между Аней и Колей выросла невидимая стена, которая отделяла их друг от друга. Да, они по-прежнему были вместе в свободные от тренировок минуты. Однако так мало разговаривали по душам, будто бы нить доверия порвалась в тот треклятый ноябрьский день. Зато Федя ликовал от того, что Аня вернулась домой и проводила больше времени с ним.
Между Николаем и Федором, как и прежде, были натянутые отношения. В жизни они перебрасывались парой колких фраз, а на льду испытывали выносливость друг друга: Коля — забросом шайб, Федя — их отражением. То знание, с которым жил Литвинов, отягчало его существование. Любимов вовсе не был лучшим другом Ани. Он любил
— Мне предложили стажировку в Москве, — на одном дыхании выдала Костенко.
Вилка повисла в воздухе вместе с мужской рукой. Новость ошарашила и порадовала Колю одновременно. Аня давно стремилась к тому, чтобы реализовать себя в любимом деле. За прошедшие три месяца прошла очередные курсы по секретным фишкам фотографии, кадрированию, обработке. Составила внушительное портфолио благодаря увеличению количества заказных фотосъемок. Она лучилась светом, когда брала в руки фотоаппарат и снимала. Потому Коля, опустив руку на столешницу и положив вилку, отодвинул тарелку в сторону и с искренней улыбкой взглянул на Аню. Он ожидал подробностей. Впервые за долгое время он ощутил уют: так на него действовал разговор по душам.
— Одно крупное спортивное издательство увидело мои работы, — продолжила Аня, поджимая губы. Ее терзала мнимость поступившего предложения. — Если стажировка окончится успехом, то будут сотрудничать со мной. Но…
— Ты сомневаешься? Это же такая классная возможность.
Костенко кивнула головой. Она на самом деле сомневалась, стоит ли эта игра свеч.
— Не хочу оставлять тебя здесь одного, — пояснила она, накрыв ладонь Николая своей. — Стажировка длится три месяца. Приступить нужно с февраля.
— Но ведь бывают отношения на расстоянии.
— Разве ты в них веришь? — с долей скептицизма спросила Аня.
Коля подался вперед и обхватил ее лицо руками. Оно горело от такого прикосновения. Уста приоткрылись.
— Я верю в то, что мы творцы своей судьбы, — сказал Николай, глядя ей в глаза. — Тебе выпал шанс проявить себя. Разве не об этом ты мечтала, прежде чем устроиться к нам пресс-секретарем? Быть фотографом — твоя мечта, отказываться от которой было бы нелепо из-за отношений, — он выдержал паузу и добавил: — Я не буду на тебя давить. Ты должна принять решение сама. Но знай, что я не против этой стажировки.
Губы Ани приоткрылись еще больше. От услышанного она не могла нормально ни говорить, ни дышать. В глазах Николая мерцали искры: он был мягок и смел в решении. То, что Коля никогда не ограничивал ее ни в желаниях, ни в действиях, ни в общении, нравилось Ане. Эти слова затянули ее в омут желания. Желания коснуться его губ.
Рука Ани потянулась к лицу Николая, ладонь прошлась по его скуле. На мужской шее дрогнула жилка. Коля сглотнул от трепета. Пережитое вмиг предалось забвению, когда она опалила горячим дыханием его кожу и коснулась уголка его уст пухлыми губами. Нежно, аккуратно, будто бы спрашивая разрешения. А затем решительнее, смелее, напористее. Этот поцелуй отбросил все сомнения, зародившиеся в сознании Николая. В груди вновь вспыхнуло то самое чувство, ознаменовавшее возрождение одной Вселенной на двоих. Он так нуждался в этом.